mika_blin

Thu, 17 Dec 2009 21:26:26 GMT

Пойти проверить, несколько прогрессивны Ваши взгляды на искусство: http://uborshizzza.livejournal.com/734320.html

Шведско-финская война 1969 года.

Fri, 24 Apr 2009 22:48:25 GMT

Шведско-финская война 1969 года.

Пролог.
20-й век, который встречали с надеждой на прекращение всех войн, был отмечен чередой самых кровавых и тяжелых военных конфликтов в истории. Никогда еще такие явления как национализм, взаимная нетерпимость и политические дрязги не достигали подобных высот, и не втягивали столько людей в столь массовые сражения. Однако, на фоне тяжелых военных реалий первой половины столетия как-то забылись менее значимые, маломасштабные конфликты, время от времени вспыхивающие по всему земному шару и во времена всеобщего экономического подъема второй половины.
Что представлял собой мир 1960-х-70-х годов? Внимание людей было приковано уже не к зарастающим травой окопам Второй Мировой. Конечно, память сохранилась, как сохраняется она и сейчас, однако даже непосредственным бывшим участником мировой бойни хотелось смотреть вперед, в несомненно светлое будущее, а не назад. До мирового топливного кризиса 74-го экономика мира пребывала в наилучшем виде, постоянно отмечался рост благополучия населения, причем не только в развитых странах. Конечно, все знали, что во Вьетнаме, например, идет кровавая война, что не прекращаются жестокие сражения в Центральной Африке и на Ближнем Востоке, некоторые люди из более счастливых стран даже слышали что-то о кровавом режиме Пол Пота в Кампучии. Однако все это было как-то… далеко, и касалось в первую очередь противоборствующих сторон. Рядового же человека начала 70-х волновали другие вопросы. В массе он был, едва ли не впервые в мировой истории, сыт, одет, обут, здоров и свободен. Он с удовольствием слушал популярную музыку из ставших доступными источников, - катушечных магнитофонов, недорогих радиоприемников и все более массовых телевизоров, хотя и черно-белых, но и по нынешним меркам вполне рабочих и совершенных. Как правило, он не был озабочен вопросами работы и учебы, - и то и другое имелось в избытке, так что он мог даже позволить себе выбор. Человечество осваивало космос, развивало все направления наук, - это сейчас мы знаем, что развитие было слегка однобокое, и тогдашнего роста было недостаточно, чтобы справится с новыми проблемами, однако тогдашний человек не был силен задним умом и сравнивал с прошлым. А в прошлом, еще совсем недавно, такой динамики не было. Быт простого человека поменялся с 1890 года до конца 40-х совсем незначительно. Насколько же его переменили какие-то 20 послевоенных лет! Словом, человек 1969 был вполне оптимистично настроен, настолько, что даже угроза ядерной войны не мешала его оптимизму.
Может быть, поэтому сегодня кажется странным, что такой, казалось бы, знаковый конфликт как война между соседними и ныне безусловно дружественными странами осталась почти незамеченной как историками, так военными наблюдателями. Данная статья призвана хотя бы отчасти пролить на неё свет.
Предпосылки войны: Можно сказать, что их не было, все произошло отчасти из-за досадной случайности. Однако не стоит забывать, что у финнов существуют определенные исторические претензии к Швеции, - долгое время Суоми была провинцией Швеции, и коренное население главным образом являлась крепостными шведской аристократии. Правда, дело было все-таки слишком давно.
Официальный повод войны: Поводом для войны стал так называемый (и известный небольшому числу экспертов по военной истории Финляндии и Швеции) «Казус Микеляйнена». Собственно, «казус» имел место быть на шведско-финнской границе в июне 1968 года, когда группа шведских студентов-туристов, находясь, по всей видимости, в нетрезвом виде, пересекла границу с Финляндией и устроилась ночевать в стогу сена, принадлежащим фермеру Клаусу Микеляйнну, чей хутор располагался приблизительно в 5 километрах от покоса. Молодые шведы благополучно переночевали, потом похмелились, потом организовали купание голышом в расположенном неподалеку пруду, - и как раз в это время Клаус Микеляйнен приехал на своей одноконной телеге за сеном. Надо сказать, что фермер был достаточно консервативным крестьянином строгих нравов, опора и гордость финского государства. Поэтому вид десятка голых иностранцев, от которых к тому же разило алкоголем, плещущихся в его пруду (который он регулярно чистил, т.к. выращивал в нем карпов и поил скотину), привел его в замешательство и возмущение. Особенно фермера возмутило то, что чуть менее, чем половину обнаженных купальщиков составляли девушки. Раскрепощенные шведки ничуть не стеснялись своих кавалеров и весело плескались вместе с ними. На взгляд фермера это было верхом бесстыдства, срамоты и непотребства. Поэтому он слез с телеги, срезал своим финским ножом порядочную хворостину, и посредством этого нехитрого, но эффективного инструмента быстро изгнал полупьяную компанию и из пруда, и из Финляндии. Особого ущерба шведы в инциденте не понесли, получив всего-то по нескольку ударов пониже спины. Однако, вернувшись в родной город, они немедленно обратились в полицию, с просьбой покарать или хотя бы оштрафовать допустившего рукоприкладство.
Очевидно, ни сами студенты, ни полиция так и не поняли, что инцидент произошел на территории сопредельной державы. Точно так же фермер Микеляйнен был уверен, что воспитал хворостиной не иностранцев, а каких-то «городских бездельников, которые, всякий скажет! - все, как на подбор алкоголики, развратники и педерасты».
Полиция нагрянула на место происшествия спустя шесть дней. В это время хуторянин с пятью сыновьями как раз занимался загрузкой телеги сеном. Поскольку крестьяне и шведские полицейские друг-друга не понимали, выяснить подробности недавно произошедшего не удалось. Полицию не удивило, что крестьяне не понимают шведского, - такое случалось и раньше, т.к. многие сельские жители севера Швеции говорят на эстонском, саамском и вепсском диалектах. Хуторяне же вообще редко понимали, «что городские фертики им пытаются такое пропихнуть», и тарабарщина из уст чисто одетых шведов их ничуть не смутила. Когда полицейским надоели попытки наладить с хуторянами контакт, они решили что правильней будет доставить несговорчивого крестьянина в участок, а «там начальство разберется». Но с Микеляйненнами этот принцип не сработал. В отличие от шведских селян финны отличались свободолюбием и несговорчивостью, так что завязалась неравная потасовка, - шестеро крепких и сильных финнов против троих шведов. Несмотря на мужественное сопротивление, все трое полицейских были скручены, уложены на воз, и после долгих дебатов, доставлены на хутор, где провели несколько дней в сарае. После этого глава сельской общины решил, что злоумышленников следует передать полиции, - ведь они явно выдавали себя за представителей властей, иначе с чего им напяливать одежду, похожую на форменную, однако совсем другого образца!
«Совсем нас за темных держат, ворюги! Наверняка хотели лошадь увести…»
Словом, через девять дней уставшие и слегка избитые шведы попали в полицейский участок города V. Финская полиция долго не могла поверить случившемуся. Когда наконец, точки над i были расставлены, перед ними извинились и направили домой за счет правительства Финляндии.
На этом инцидент мог бы и завершится. Однако шведское правительство потребовало официальных извинений, поскольку насилию подверглись служители закона, должностные лица, с королевскими гербами на униформе, так что оскорбление можно было считать и адресованным лично правящей особе. Газеты Швеции пестрели гневными статьями, причем риторика сводилась к лозунгам типа «восставшие холопы из южной провинции», «обнаглевшие темные мужики» и тому подобные, оскорбляющие национальные чувства финского народа. Также с аналогичными высказываниями выступили некоторые официальные лица. Швеция, где даже родители не имели права пороть детей ремнем под страхом судебного преследования, негодовала.
Спустя два месяца такой злобной информационной агрессии исчерпалось даже немалое терпение финского правительства. В посольство Швеции пришла гневная нота от Совета Министров Финляндии, с требованием извинится, и забрать свои слова обратно. Нота была отклонена.
Совершенно неожиданно, 21 августа, Финляндия объявила войну Швеции.
Характер боевых действий: Характер боевых действий шведско-финской войны 1969 года был необычным, разительно выделяясь на фоне других военных конфликтов как прошлого, так и современности. Впервые обе стороны приняли основной стратегической доктриной глухую оборону. Каких бы то ни было наступательных действий многочисленные военные обозреватели так и не дождались, а стычки имели место только во время боевых действий в воздухе. Впрочем, и они прошли бескровно, поэтому все потери обеих сторон свелись к санитарным.
Возможно, из-за этого об этой войне до невозможности скучно писать, однако, взяв на себя столь неблагодарный труд, нельзя оставлять его на полдороги.
Финская сторона исходила из опыта Зимней войны 1939-40 года, а также из опыта участия в ВМВ. Опыт показывал, что достаточно неплохо получается, если зарыться в землю, и ждать, пока враг сам, тратя деньги на бензин, покрышки и подошвы, придет к тебе воевать, - туда придет, где тебе воевать удобнее. Тот факт, что обе войны Финляндия вообще-то вчистую проиграла, финских военных не особенно настораживал. Во-первых, воевали с русскими, а русские и прочие туркмены, как известно, безумны, потому что вечно пьяны и голодны. Им проиграли еще и немцы, и даже такие великие воины, как румыны. Такому врагу проиграть как-то не зазорно, гордость берет от самого факта, что решились начать. К тому же, в граничных с Швецией районах рельеф местности подходит для обороны едва ли не лучше, чем в Карелии, - голые скалы под метровым слоем снега зимой и глухие болота, окруженные лесотундрой. Поэтому отважные финские военные привычно поплевали на ладони и начали копать очередную укрепленную линию. Её решено было назвать в честь мужественного фермера Микеляйнена, который трудами спешно организованной пропаганды уже стал национальным героем, как первый финн, в одиночку отразивший шведскую агрессию. С сооружением «линии Микеляйнена» следовало поторопиться, - финны считали, что главное продержаться до зимы. Потому что какой же дурак будет воевать с финнами зимой?! Правда, некоторые горячие головы твердили о стремительном рывке на Стокгольм при помощи самоходных резиновых ДОТов, финской военной новинки, которую очень хотелось опробовать. Однако даже они понимали, что СРДОТ имеет слишком малую скорость – примерно 500 метров в сутки, и если бросок и осуществим, то не столько стремительный, сколько постепенный. Обычные в прошлом атаки лыжников на противника, с целью убить спящих шомполом в ухо, были признаны неэффективными. Во-первых, шведская армия на ночь расходилась по домам, где их достать будет затруднительно. Во-вторых, после снятия с вооружения винтовок Мосина шомпола в финской армии остались только довольно куцые, и солдаты им не доверяли как оружию.
Шведские вооруженные силы же внезапно попали в трудную ситуацию. Настроенное против военных расходов левое правительство выступило резко против увеличения оборонных ассигнований. Премьер не смог переломить ситуацию, и парламент заблокировал решение о вступлении в войну. В конце концов, отчаявшись согласовать вопрос с Сеймом и общественностью (хотя те были больше всех повинны в сложившейся ситуации), решено было придерживаться концепции «войну не объявляем, мобилизацию не проводим, но родной земли не сдадим не пяди». В такой атмосфере шведские военные были просто таки вынуждены рыть напротив линии Микеляйнена свою линию укреплений, имени не получившую за полным отсутствием героев.
Другой вопрос, что армия немедленно испытала острый кадровый голод. Шведская доктрина до сих пор состояла в том, что воевать придется с кем-то, кто далеко, - с Россией, Германией или Англией. С Финляндией большинство шведов воевать не хотели. Когда начальник штабов ВВС получил приказ бомбить Хельсинки напалмом, он долго и нервно смеялся, потом где-то раздобыл ночной горшок и отправил в нем приказ обратно в генштаб, вместе с прошением об отставке. Его примеру последовали все ключевые офицеры генштаба, заявляя, что с финнами воевать не надо, а надо лишь пару лет подождать, - как показывает недавний опыт, они сами сдаются, если их к тому не принуждать. Это в корне неверное толкование недавней истории вызвало ряд скандалов, но пацифистов убедить не удалось, ровно как из заставить большую часть шведских военных покинуть свои уютные шведские семьи и переселиться в окопы в промозглой Скании. Юридического же метода давления на них не было, - ведь военное положение так и не удалось ввести.
В итоге остатки шведских штабистов судорожно наловили по гарнизонам и училищам тех офицеров, у которых еще не истек срок контракта, поэтому они не могли подать в отставку без финансовых последствий. Эти офицеры возглавили части, занимающие укрепрайоны, кроме того, ими укомплектовали специальные гарнизоны, создаваемые на случай прорыва финнов в центральные районы страны.
В наихудшем отношении отказались ВВС. Квалифицированных летчиков почти не осталось, кроме того, выяснилось, что на территории Финляндии почти нет объектов, которые можно разбомбить, не антагонизируя финнов до скончания веков. Почти все в Финляндии имелось в единственном экземпляре, стоило дорого, кроме того, часть финского имущества принадлежала русским. Воевать же с русскими никому не хотелось. Кроме того, выяснилось, что ПВО финнов – довольно таки крепкий орешек, и прорыв её будет стоить больших потерь, что в сочетании с кадровым голодом создавало опасность потери авиацией адекватной боевой ценности. Поэтому, по рекомендации одного писателя, главой ВВС была назначена писательница Астрид Линдгрен, которая, как говорилось в рекомендации «лучше, чем кто-либо из других гражданских шведов, в этих делах разбирается». Линдгрен, первым приказом на новом посту, объявила о национальной мобилизации Карлсонов, как самых адекватных воздушных бойцов для данного ТВД и тактических условий. По расчетам шведских ученных, низколетящие Карлсоны весьма трудная мишень для ПВО, так как их сложно обнаружить радаром во время полета с огибанием складок местности.
К удивлению аналитиков, призыв был услышан, - в течении первой недели войны на вербовочные пункты явилось 79 Карлсонов обоего пола, кроме того, примерно полсотни человек, себя за Карлсонов выдающих. Последние были направлены для опытов в крупнейшую в стране психиатрическую клинику им. Св. Августина, настоящие же Карлсоны составили три разведовательно-штурмовых ночных эскадрильи фронтовой авиации. В течении следующих месяцев эскадрильи пополнило еще 56 Карлсонов в возрасте от 16 до 42 лет, т.е. в самом расцвете сил. Они составили еще две боевые эскадрильи, кроме того, была сформирована еще одна эскадрилья дозаправки в воздухе, - «вареньеподовзочная».
Собственно, боевые действия начались (и с некоторой точки зрения, закончились) 16 сентября 1969 года. В этот день финская армия, вероломно, правда, уже после объявления войны и после обеда, решила провести демонстрацию на предполье шведской линии укреплений. После горячих финских дебатов решено было продемонстрировать маневры двух имеющихся у финнов танков Т-28 советской постройки. Эти танки были задуманы как средство прорыва вражеского воображения, и одним своим видом приводили в трепет даже собственные экипажи, - чего же ждать от психики изнеженных шведских городских пижонов?!! После плотного обеда (как выяснилось чуть позже, это было совершенно излишне) экипажи заняли боевые места, и пара сталинских трехглавых монстров совершила непродолжительное дефиле на виду у шведской пограничной заставы (не нарушая границу), в строящейся системе укреплений выполняющей роль опорного пункта. Эффект оказался весьма впечатляющим. Значительная часть гарнизона укрепрайона дала стрекоча. Оставшиеся четверо пограничников в момент демонстрации просто были заняты другими делами, и когда поняли причину паники, бежать было поздно. Они попытались подбить один танк из гранатомета «Карл-Густав», однако из-за малой практики обращения с таким оружием, не смогли попасть в него с шести попыток, а более боеприпасов не нашли. Хотя финны в танках даже не расслышали выстрелов противной стороны, - так их машины гремели и дребезжали, - тем не менее они решили не увлекаться, и пока оставался бензин, вернулись домой, на всякий случай, задним ходом.
Поскольку поле боя осталось за шведами, они объявили себя победителями в этом бою. Аналогичное заявление сделали и финны. Уважая соседей и придерживаясь норм военной этики, обе стороны воздержались от приписок себе значительных побед, однако упомянули высокий моральный урон, понесенный врагом. В некоторой степени это было правдой, - шведы испугались вида танков, но четверо из них не дрогнули и мужественно ответили на агрессию. Финны же более получаса терпели грохот, запах гари, бензина и тряску, однако не менее мужественно выполнили поставленную боевую задачу.
На этом активные наземные действия обеих армий закончились. Осень противоборствующие стороны провели в оборудовании новых полос обороны, закапываясь в землю все сильнее и сильнее, не жалея труда и бетона. Впрочем, эскадрильи шведских Карлсонов не бездействовали, подвергая позиции финнов регулярным ночным налетам. На вооружении эскадрилий состояли корзины для сброса агитационных материалов, - листовок с угрозами и призывами к сдаче, а также отборной немецкой и голландской фотопорнографией, которая, по задумке мастеров психологической войны, должна была разлагающе действовать на умы финских военных. Однако текст листовок был не вполне продуман, - главным образом, их авторы вдохновлялись пропагандой времен Карла-Густава и Карла XII, которая к описываемому моменту несколько устарела. Поэтому обещания «отменить финнам барщину и ввести взамен легкий продуктовый оброк» звучали малость старомодно. Что до порнографии, то незамутненные крестьянские умы большинства финнов просто не осилили понять смысл изображенного на карточках. С их точки зрения, весь процесс выглядел совсем иначе, поэтому они не увидели в изображениях ничего дурного. Правда, многие использовали качественную шведскую полиграфию в качестве открыток, посылаемых домой на праздники и, позже, на Рождество.
Вспоминает Астрид Линдгрен: «В сентябре 69-го наши ночные эскадрильи совершали боевые вылеты каждую ночь, сбрасывая до шести тонн листовок на противника ежесуточно. Вначале приходилось нелегко. Осень выпала непогожая, требовалось тепло одевать Карлсонов, а это снижало их полезную нагрузку. Низкой поначалу была и дисциплина, - например, когда начальник штаба Ёргинсон поставил задачу на аэрофотосъемку участка между хуторами Ханалапаа и Соварапаа, к северу от Котки, выделенные Карлсоны потратили почти всю пленку, снимая друг друга и сослуживцев, а потом сдали негативы на проявку в обычную студию «Кодак» в Стокгольме. С большим трудом удалось избежать утечки разведданных.
Туго было и с вареньем. Поначалу мы закупали довольно неплохое варенье из Венгрии, - по качеству не хуже нашего, шведского, но гораздо дешевле. Но когда СССР осудил нашу политику по отношению к финнам, венгры закрыли поставки. Пришлось срочно организовать сбор варенья дома. Акции по добровольной помощи ВВС проводили по всей стране, в них участвовала и АВВА, и некоторые другие шведские артисты. Однако варенья все равно остро не хватало… Бывали дни, когда личный состав эскадрилий на шведскую стенку лез от желания совершить налет на врага, но на весь авиаполк было всего пара баночек варенья для тренировочных вылетов и дежурной пары.
Отдельное спасибо сейчас, в мирное время следует сказать самоотверженным Карлсонам из эскадрильи обеспечения. В любую погоду, при любой обстановке на фронте они бесперебойно снабжали боевые части вареньем и мясными тефтелями. Думаю, что никто из ветеранов не вспомнит их дурным словом… Корзины для прокламаций и листовок нам предоставила фирма ИКЕА. Они были очень удобны – их можно было использовать как складной стульчик, а разобрав на части – как контейнеры для посудомоечной машины. В ТЗ этого указано не было, просто инженеры ИКЕА сами рассудили, что будет нам нужнее всего в тяжелых военных условиях, что было, конечно, очень мило…»
Прошу простить мне эту пространную цитату (тем более, что мне все равно, простит меня читатель, или возненавидит), однако она чрезвычайно красноречиво передает атмосферу тогдашних настроений. Шведы, имея, несомненный военный и экономический перевес, не могли реализовать своих возможностей, - поскольку не возникало иллюзий насчет реакции мировых держав на настоящий широкомасштабный конфликт. Посетивший Швецию с дружественным визитом генерал армии США Уэстморлэнд, посетив ряд армейских частей и пообщавшись с министром обороны, высказался о армии Швеции в крайне непристойной форме. По его словам, после ухода кадровых офицеров это уже не армия, а сборище клоунов. Никакой военной помощи США Швеции оказывать явно не собирались… Советский посланник старался сохранять дипломатический нейтралитет, однако в ноте советского правительства четко говорилось, что оно не допустит сколь ни будь масштабных боев возле своих границ. Поскольку Финляндия почти вся располагается вдоль границ СССР, намек был более чем прозрачный. Только сейчас перед шведскими политиками раскрывалось во всей полноте коварство финских соседей…
Финны тоже подумывали о перспективах войны. С их точки зрения, шведы уже вдоволь хлебнули последствий неосторожных слов, сказанных безответственными политиками и журналистами, так что стоило уже подумать о мире. Однако финнов остро волновал вопрос постоянных полетов шведских ВВС над территорией Финляндии. Расчет Линдгрен оправдался в полной мере, - финны так и не придумали, как сбивать Карлсонов. Имеющиеся на вооружении ЗРК С-28 «Тетрайдер» советского производства не могли засечь их своими РЛС, ствольные же комплексы ПВО на основе 76-мм зениток Бофорс и орудий меньшего калибра ночью давали слабый эффект, разве что отпугивая Карлсонов от крупных городов. Должного числа прожекторов собрать не удалось. Для борьбы с Карлсонами были закуплены в опытном порядке несколько схожих по летным характеристикам самолетов Ан-2, которые наскоро оснастили поисковой РЛС французского производства и большими прожекторами, чтобы ослеплять Карлсонов в полете, вызывая падение. Однако толку вышло немного. Едва заслышав шум «Аннушек» шведские летуны приземлялись, и отсиживались в лесах до тех пор, пока шумные ночные истребители не улетали, после чего спокойно возвращались к заданиям.
Другим способом борьбы была попытка организации ловушек. На высокие сосны устанавливались гнезда, где сервировался стол, - плюшки с корицей, варенье сливовое, варенье малиновое, арахис в шоколаде и мясные тефтели. Предполагалось, что на такой точке Карлсон обожрется настолько, что утратит летные качества, а тогда сидящие в засаде егеря смогут поймать его живем, на худой конец, попробуют ткнуть шомполом в ухо. Прознав про эти ловушки, Линдгрен издала приказ по всем частям ВВС, запрещающий вылетать Карлсонам в голодном состоянии.
С наступлением зимы обе стороны пришли к мысли, что воевать дальше глупо. Тогда же начались первые попытки найти мирное решение конфликта, например, - на международной конференции по проблемам развития абстрактной живописи и на Слете Молодых Инженеров по вопросам гидродинамики, шведские и финские представители слегка посидели и пытались найти общий язык. На время этих переговоров прекращались и налеты Карлсонов на Финляндию, а также временно останавливалось обычно непрерывное движение финских СРДОТов.
Вспоминает А. Линдгрен: «Все знали, что один налет наших доблестных эскадрилий на ликероводочную промышленность Финляндии приведет к полному разгрому финнов. Мы отлично знали, где располагаются все стратегические ЛВЗ, как их охраняют и сколько продукции они выдают «на гора»… Очевидно, что потеряв водку, финны не смогли бы оказывать сопротивление в условиях зимы. Однако приказа бить в сердце врага нам не дали до конца войны. Это яркий пример, как политиками приносится в жертву мнение настоящих бойцов, и как кабинетные стратеги решают судьбу войны…»
Все это верно, однако судьбу войны решала в том числе и сама госпожа Линдгрен, ведь она присутствовала в числе шведской делегации 2 января 1970 года на подписании мирного договора в Осло.
По условиям мира, границы обеих стран оставались неизменными. Укрепления решено было сохранить, однако войска из них отведены, за исключением пограничной стражи. Клаусу Миколяйнену были официально принесены извинения шведской стороны, а также моральная компенсация в виде 1000 шведских крон. Со своей стороны, финны повторно извинились за грубость в отношении шведских полицейских и сняли с них обвинения по незаконному пересечению границ. Конференция закончилась концертом группы АББА и фуршетом, где шведы убедились, что не зря оставили стратегические ЛВЗ финнов в целости.
Историческое значение: Шведско-финская война 1969 года не имела никакого исторического значения и последствий.

Козацко-африканские страсти...

Mon, 05 Mar 2007 23:58:33 GMT

Не для тебя
Придет весна,
Бананы в джунглях созревают,
Там попугай весну встречает
Он скажет речь, -
Не для тебя…

Не для тебя
Охотничий сезон,
Стада в саванну вновь вернуться
И стрелы к цели понесутся!..
Добыча будет не твоя…

Не для тебя
Наступит майский зной
Не для тебя Чад разольется
Копье под сердце льву воткнется
Чужой рукой, –
Не для тебя…

Не для тебя
Забьет тугой тамтам,
Все племя вместе соберется,
По парам на ночь разобьется
Любовь теперь не про тебя!..

А для тебя,
Широкий ассегай!
Он в тело черное вопьется!
И дух твой к предкам вознесется
Такой, конец, брат
Ждет тебя…

Авиационные фантазии больного Михи

Sun, 04 Mar 2007 02:03:25 GMT

P-38 особо невзлюбил японскую шхуну

И-153 "Чайка" атакует Глостер-Гладиатор горячих финских ВВС

И-153 "Чайка" весь такой в белом фраке

Bf-109Z (который, ваще-то, в воздух так и не поднялся) атакует советский эшелон с пикирования. Пушками атакует. Очень, сцуко, быстро летит, поэтому чтобы сделать фоту, пришлось замедлить времяю...

Горячо любимая мной "Чайка" вытряхает пыль из венгерского Fiat CR-42. Не спрашиваете, где и при каких обстоятельствах сие происходит...

Словом, от винта...

Тесто

Fri, 09 Feb 2007 21:13:37 GMT

Итак, вы воплощаете- Любовь

Вы то, благодаря чему существует этот мир. У Вас большое доброе сердце, способное понять, дарить любовь и также, что редко, уметь быть любимым. Вам приятнее всего доказать человеку, что он, на самом деле, добрый и достоен любви. Однако, немало среди людей тех, кто способен причинить Вам боль, отвергая любовь, как понятие само по себе. Ищите призвание там, где не нужна жесткость в отношении к людям, там, где Вы сможете реализовать себя, помогая им и поддерживая. Преподаватель, врач, или человек искусства. Наилучшие взаимоотношения будут с людьми, воплощающими Веру, Мудрость, Равновесие и Печаль. Первые будут заряжать Вас оптимизмом, вторые — оберегать от обид, третьи — будут стараться дополнить Вас, четвертым Вы будете дарить свою любовь и заботу.

Пройти тест

Евгений Каменецкий. "Ёжики и шкаф"

Mon, 05 Feb 2007 00:32:28 GMT

Однажды ёжики смастерили шкаф. Шкаф простой, деревянный, со старыми ржавыми петлями. «Зачем?» — спросите вы. Вот и я не знаю, зачем. Но однозначно — недоброе затеяли. Потому как шкаф и ежи — понятия малосовместимые. Ну скажите, зачем зверю шкаф? Одежды у него нет, только иголки да злой кусачий нрав. А в шкафах, как известно, очень удобно скелеты держать. Отсюда встаёт вопрос главный — а чей скелет они в этот шкаф запихнут? Может быть ваш! Или мой... Так что если увидите шкаф в лесу — бегите от него подальше, ни к чему хорошему он не приведёт. Как и ёжики, которые однажды...

Ёжики смастерили шкаф. Простой шкаф, деревянный, со старыми скрипучими петлями. Были в нём две дверцы, восемь полок и отделение для верхней одежды, маленькая приступка для обуви и паук с паутиной. Шкаф стоял посреди поляны и вызывал чувство лёгкого дисбаланса с окружающей средой. Не вписывался он в неё.
Лесник Иван Фёдорович Крузенштерн, полный тёзка человека и парохода, шёл по лесу широким, вольным шагом деревенского жителя, привыкшего к просторам матушки-природы и отсутствию рукотворных преград. Дорогая кубинская сигара, присланная коменданте Фиделем Русом Кастро, президентом Свободной Кубы, в качестве знака внимания за плодотворную деятельность Крузенштерна по регуляции численности мексиканского тушкана в плантациях сахарного тростника, дымилась в зубах Иван Фёдоровича символом независимости и уверенности в завтрашнем дне. Двуствольное охотничье тульское ружьё его, с вертикальным расположением стволов, марки МЦ106—20, радостно сверкало на солнце. Жизнь была прекрасна и безмятежна. До шкафа.

Иван Фёдорович почесал в затылке и тихонечко выругался. Обошёл шкаф кругом, осторожно ткнул в него пальцем. Шкаф стоял. За лесником внимательно наблюдали ёжики.

— Это что? — Иван Фёдорович Крузенштерн сурово посмотрел на Главного Ёжика.

— Шкаф, — неожиданно смутился тот.

— Какой такой шкаф? — Иван Фёдорович сел на пенёк и широко расставив ноги, упёр руки в колени.

— Хороший! — радостно крикнул маленький ёжик, но, моментально схлопотав от матери подзатыльник, смолк.

Над поляной повисла напряжённая тишина. Где-то в дали разнёсся дробный стук дятла. Ветер зашумел листвой.

— Хороший, — осторожно нарушил молчание Главный Ёжик.

— У вас одежды нет! Зачем вам шкаф? — сердито запыхтел сигарой лесник.

— Нада, — уклончиво ответил Главный Ёжик.

Раздались бурные аплодисменты.

— ТИХО! — рыкнул Крузенштерн и овации моментально стихли. Почти. Иван Фёдорович прислушался — кто-то тихонько хлопал.

— А тебя команда что, не касается? — зло прищурился он на растрепанного ёжика в красной бандане.

— Я не ему, я вам аплодирую, — хлопая глазами жарко прошептал Тридцать Второй справа. — Долой тиранов! Да здравствует революция! Patria o muerte!

Лесник смутился и бросил на Главного Ёжика недоумённый взгляд. Тот страдальчески посмотрел на восторженного Тридцать Второго справа и тоскливо вздохнул. Иван Фёдорович Крузенштерн встал.

— Отойдём? — негромко сказал он Главному Ёжику и медленно пошёл в сторону леса. Главный засеменил с ним рядом.

— Ты понимаешь, — нахмурился лесник, — что этому шкафу тут не место?

— Понимаю, — печально пропыхтел Главный Ёжик.

— Ты понимаешь, что он нарушает вселенскую гармонию?

— Угу, — Главный пнул лапкой грибок и тот улетел куда-то в сторону.

— Ты понимаешь, — Иван Фёдорович Крузенштерн наклонился к ёжику, оглянулся, и шёпотом произнёс, — что это ВОЙНА?

— Понимаю, — еле слышно выдохнул Главный.

Они немного постояли. Солнце уже садилось, задевая своим краем верхушки деревьев.

— Не уберёшь? — обречённо спросил лесник.

— Не уберу, — так же обречённо ответил ёжик.

— Красиво, — кивнул Иван Фёдорович Крузенштерн на закат.

— Красиво, — кивнул ему в ответ Ёжик.

И они разошлись. Каждый в свою сторону.

Вечером ёжики строили укрепления. Тихо, почти не слышно. Из тьмы, словно по волшебству, возникали крепости, брустверы, фортификации... Ёжики работали. Но иногда, словно по команде, они поворачивались к шкафу и восхищённо вздыхали. В этот момент, под порывами ветра, шкаф безбожно скрипел ржавыми петлями. И старательно нарушал мировую гармонию.

© Евгений Каменецкий, 2006
Взято мной с ejik-land.ru Рекомендую всячески :)

Ножег :)

Sun, 04 Feb 2007 00:46:13 GMT

Пришел долгожданный ножег :) В смысле, он пришел-то не вчера и не сегодня, просто написалось про него тока сейчас. Словом, НСК "Стерх" производства ООО ПП "Кизляр", что в одноименном городе. Нож решил заказать себе к ДР,которое, ваще говоря, летом. Ну, летом и заказал. Можно сказать, сделал себе подарок... Нож кастомный, в смысле того, что имеет клинок из стали Х12МФ и еще некоторые, не принципиальные мелочи, по моей прихоти. Сейчас ножики из этой сталив Кизляре грозятся производить серийно, - а пока на прилавках имеются только варианты из стали 65х13, неплохой по сути нержавейки со средним содержанием углерода. Но ИМХО х12МФ лучше. Впрочем, по порядку...
Я выбрал этот нож по следующим причинам. Во-первых было желание иметь большой складень, причем с опцией открывания одной рученькой. маленькие складнички я не перевариваю, - по сути, всегда лучше иметь ножик побольше.
Вообще-то имеется Опинель-10 см углеродистый, который решает 2\3 всех возникающих или могущих возникнуть ножевых задач, легкий и удобный. Однако, иногда его конструкция кажеться хиловатой. Я не говорю про ненависную мне тему самообороны с ножом, но бывает, что надо что-то ковырнуть, поддеть, иногда - даже и рубануть. Опинель в таких случаях просто-напросто жалко. Его выведеный в двойной клин тонкий клинок просто такого измывательства не выдержит... Согнется, нафиг. Следовательно, захотелось эдакий "складной бульдозерный щит".
Стерх привлек внимание тем, что он отличается при "правильной", на мой взгляд, рабочей геометрии, еще и большим запасом как раз необходимой прочности. Судите сами - рукоять из 1,5 мм стальных пластин, с мощными притинами из нержавейки, толстый прочный лайнер, клинок 3 мм сложно поломать, несмотря на то, что он имеет по сути опинельную конфигурацию, но гораздо шире и толще на 1,5 мм. Думаю, что эта прочность компенсирует относительно "сухую" сталь, закаленную и отпущенную на высокую твердость... С другой стороны, при всей кондовости, Стерх имеет достаточно мирный, консервативный дизайн, который только подчеркивают накладки из кавказкого ореха (довольно свилеватого и красивого, пропитанного эпоксидным компаундом на совесть) и отсуствие нелюбимых мной клипс. Рукоять для меня удобна - широкая и толстая, как у нескладоного ножа, теплая, внушающая уверенность. Это, конечно, кому как. Кому-то великовато будет, я думаю...
Получив бандероль на почте, я тут же её опинелем и расковырял. В коробочке обнаружился собсна нож, сертификат и паспорт изделия. Нож оказался большим. Реально, здоровым. Это не самый большой складень, что мне пришлось повидать, но, блин, приличный. Сразу вспомнился "Морской Волченок" Майна Рида... Но ковырять им доски я не стал, а спрятал от греха, и побыстрее вернулся домой. Заценять.
Ножег порадовал. Качестов изготовления, подгонки поверхностей, в.ч. и подвижных деталей - на уверенную пятерку. Добротный такой матросский складень, - первая ассоциация... Качество заточки тоже порадовало, - легко резал на весу полиэтилен, кромсал нитку и брил предплечье. Что есть вери-вери гуд, бо в сети имелись нарекания именно на большой угол режущей кромки. Похоже, как и заказывал - 30 градусов, что при толщине места схождения спусков в 0,4 мм дает нехилую режущую способность. Что ж, здорово...
Ощущение от работы ножом двоякие. С одной стороны, трудно привыкнуть после Опенка к его весу - а с другой, сходу ощущаешь плюсы лучшего контроля над резом. Хлеб, колбаска, всякие прочие овоща-хрюкты... Не люблю проверять стойкость РК методом рубкт картона или витой пары, поэтому просто повесил на пояс, в ожидании, когда наконец затупится, от еды и картона на работе (у меня на работе картона много). Пока никаких признаков ухудшения реза не вижу, не смотря на то, что пользую в хвост и гриву. То же самое относиться к шарнирному узлу, замку и рукояти - все отлично держится, не подавая признаков люфта, износа или сбоев. Тьфу-тьфу. Открывается одной рукой достаточно плавно, без шерховатостей хода и с негромким щелчком в момент установки на фиксатор. Шпенек размещен очень близко к шарниру и практически не ограничивает полезную длинну клинка, однако к самому процессу надо приноровится. Впрочем мне это нетрудно, причем те кто меня знает близко, поймут, что если уж мне нетрудно, то... Инерцией тоже открывается легко и безнапряжно. Единственое замечание - при инерционном выбросе пружина лайнера задвигается чуть дальше под пятку клинка, чем положенно бы. Соотвественно, закрывать приходиться, выжимая пружину с небольшим усилием. По-мне, не проблема, я не люблю открывать нож щелчком или инерцией, это раньше времени изнашивает конструкцию Но открыть его так, в экстренном случае, легко.
Как носить нож, я думал еще до заказа. Дело в том, что в карман сувать его можно, но в целом это не лучший способ ношения - долго доставать, да и карман оттягивает. И пыль жрет. Вообщем, пришел к выводу, что нужен чехол на ремень. Однако родные чехлы стоили неприлично дорого, - 450 рублей, и я даже не глядя, что это за произведения шорного исскуства, решил от них отказаться. В итоге вопрос остался открытым. Сейчас нож расположен в чехле от китайского мультитула из кордуры, и ему там вполне уютно. Я никогда раньше не носил матерчатый чехол на поясе - оказалось, удобно, плоский ножик удобно примыкает к бедру, не мешает и ни за что не цепляется, в отличие от довольно обьемистого Опинеля с его круглой в сечении рукоятью. И не знаю, буду ли его менять на формованный кожанный, тем более, что все полапанные маловаты.
Вот так. На работе и в быту нож показал себя хорошо. думаю, он будет удобен и в лесу, особенно там, где высока вероятность встречи с СМ. Общеизвестно, что СМ реагируют на складни гораздо спокойнее, чем на обычные ножи, так что иметь складень с возможностью фикседа достаточно удобно...
Фотографий моего Стерха у меня пока нету, так что ограничусь информацией и фоткой с сайта:

Полная длина: 230±10 мм (234)
Длина клинка: 105±10 мм (104)
Толщина клинка: 4,2±1,5 мм (3,5)
Форма клинка: прямолинейная, со слегка изогнутым к острию обухом
Материал клинка: коррозионно-стойкая сталь 65Х13 (х12мф в моем случае)
Заточка: клиновая
Рукоятка: кавказский орех, стальные притины
Конструкция: складная с линейным замком
Примечание: *не относится к холодному оружию

В целом, - могу сказать, что этот недорогой, но харизматичный нож вполне оправдывает свои деньги, и способен порадовать своего владельца...

От_starkey from vervolfa

Thu, 01 Feb 2007 13:31:52 GMT

1. Имя?
Михаил
2. Как ты любишь, чтобы тебя называли?
Мика, Миха, Миахил Наилевич. Наилич :)
3. Как ты НЕ любишь, чтобы тебя называли?
Мишка, Михон, Михрень... Чтобы искажали имя.
4. Какими глазами ты смотришь на мир?
Прищуренными... Оценивающими.
5. Ты веришь в дружбу между парнем и девушкой?
Да.
6. У тебя есть лучший друг/подруга противоположного пола? Как её/его зовут?
Вероника, Ксюша, Дина...
7. Последняя глупость, которую ты совершил?
Написал письмо девушке, которую не видел три года...
8. О чём ты думаешь в последнее время?
О дирежаблях...
9. Какой вопрос ты часто себе задаёшь?
Почему я?
10. Где тебе лучше всего размышляется?
Без разницы, хоть в толпе, хоть в лесу.
11. Ты веришь в любовь?
Да.
12. А в романтику?
Лишь бы не фальшиво было.
13. Чего ты ждёшь от владельца дневника, который попросил тебя на это ответить?
Улыбки. Я люблю, когда она от души улыбается.
14. Назови шесть человек, которые должны ответить на этот опрос у себя в дневнике:
Проблема. У меня только три контакта, могу дать смело один:
profanka

ТОММИ Перевод И. Грингольца

Thu, 01 Feb 2007 03:58:07 GMT

Хотел я глотку промочить, гляжу - трактир открыт.
"Мы не пускаем солдатню!" - хозяин говорит.
Девиц у стойки не унять: потеха хоть куда!
Я восвояси повернул и плюнул со стыда.

"Эй, Томми, так тебя и сяк, ступай и не маячь!"
Но: "Мистер Аткинс, просим Вас!" - когда зовет трубач.
Когда зовет трубач, друзья, когда зовет трубач,
Да, мистер Аткинс, просим Вас, когда зовет трубач!

На представленье я пришел, ну ни в одном глазу!
За мной ввалился пьяный хлыщ, и он-то сел внизу.
Меня ж отправили в раек, наверх, на самый зад.
А если пули запоют - пожалте в первый ряд!

"Эй, Томми, так тебя и сяк, умерь-ка лучше прыть!"
Но: "Личный транспорт Аткинсу!" - когда за море плыть.
Когда за море плыть, друзья, когда за море плыть,
Отличный транспорт Аткинсу, когда за море плыть!

Дешевый нам дают мундир, грошовый рацион,
Солдат - ваш верный часовой, - не больно дорог он!
И проще фыркать: дескать, он шумен навеселе,
Чем с полной выкладкой шагать по выжженной земле!

"Эй, Томми, так тебя и сяк, да ты, мерзавец, пьян!"
Но: "Взвейтесь, грозные орлы!" - лишь грянет барабан.
Лишь грянет барабан, друзья, лишь грянет барабан,
Не дрянь, а "грозные орлы", лишь грянет барабан!

Нет, мы не грозные орлы, но и не грязный скот,
Мы - те же люди, холостой казарменный народ.
А что порой не без греха - так где возьмешь смирней:
Казарма не растит святых из холостых парней!

"Эй, Томми, так тебя и сяк, тишком ходи, бочком!"
Но: "Мистер Аткинс, грудь вперед!" - едва пахнет дымком
Едва пахнет дымком, друзья, едва пахнет дымком,
Ну, мистер Аткинс, грудь вперед, едва пахнет дымком!

Сулят нам сытные пайки, и школы, и уют.
Вы жить нам дайте по-людски, без ваших сладких блюд!
Не о баланде разговор, и что чесать язык,
Покуда форму за позор солдат считать привык!

"Эй, Томми, так тебя и сяк, катись и черт с тобой!"
Но он - "защитник Родины", когда выходит в бой.
Да, Томми, так его и сяк, не раз уже учен,
И Томми - вовсе не дурак, он знает, что почем!

Отрывок под настроение

Thu, 01 Feb 2007 00:36:58 GMT

Они вошли в ресторан, заведение подстать гостинице, - дорогое и весьма претенциозное, правда, тут претензии, можно сказать, были небезосновательными. Мягкий приглушенный свет электрических лампочек в хрустале, темно-вишневые бархатные обои, куда ни кинь взгляд, - полированное в «стекло» черное дерево и старая потемневшая бронза… В углу чуть слышно, не навязчиво играл скрипач, выводя что-то из семнадцатого столетия, нежное и при этом пронзительно цеплявшее за душу...
Публика состояла почти исключительно из офицеров и сопровождающих их дам, почти за всеми столиками мерцали в неярком свете золотые погоны, надраенные старательными денщиками пуговицы и орденские планки… Кто-то при виде входящего Дайтона сподвигся было подскочить по стойке смирно, но генерал предупреждающим жестом унял бедолагу. Путь делают вид, что не замечают. Невеликий проступок, а сейчас ему, Дайтону, не хотелось демонстрировать свою власть сверх меры…
- Желаете отужинать, сир гран-генерал? – полюбопытствовал крепкий и высокий, как морской пехотинец, метрдотель, затянутый в черно-белый сюртук.
- Да… Мне бы… - Дайтон задумался. По правде-то нечасто он посещал такие вот места. – Да, столик на двоих. В отдельном кабинете. Можно это организовать?
- Разумеется, сир. Полагаю, для вас, - всегда свободный сыщется, сир.
- Да, простите, вы, я думаю, служили в армии, верно? - Дайтон успел подметить строгую выправку метрдотеля и какую-то особую, исполненную спокойного достоинства манеру речи. Такую имеют повидавшие виды профессиональные сержанты или мичманы флота…
- Да, сир. В конных гренадерах, сир. Вахмистр… Разрешите проводить вас в ваш кабинет?..
Кабинет оказался небольшим помещением, отгороженным от прочего зала всего лишь бархатной ширмой. Дайтон галантно выдвинул стул и предложил М` Шатл присесть, затем устроился напротив, посмотрел карту вин, и подумав хорошенько, остановился на гондорском «Кровь Дракона», 1899 года. Чертовски дорого, но – почему бы и нет? На низкое жалование Дайтон уже много лет пожаловаться не мог…
«Вахмистр» удалился, оставив их ненадолго наедине.
Некоторое время оба смущенно молчали.
- Надеюсь, я не очень спутала ваши планы, генерал? – наконец, нарушила молчание журналистка.
- Нет, госпожа. Откровенно говоря, все эти смотры… Показуха… так я и не привык к этому. Одно дело, когда приедешь в дальний гарнизон, и на самом деле проверяешь, не заплесневели ли у них винтовки от редкой чистки… А тут собрали лучшие части страны, а их командиры уж позаботились людей привезти получше, да и технику подчинили-подкрасили… Так что полюбуешься, посмотришь, - а все одно, скучно станет.
- Это приятно… Я все обдумала, и даже хотела отложить встречу. Честно говоря, мне очень бы не хотелось, чтобы вам показалось... Будто я вас хочу шантажировать.
На деле Дайтон именно так и думал, но вслух решил ничего не говорить, и просто легко отмахнулся рукой, - не стоит, мол…
Вошел «вахмистр» с подносом, на котором стояли два бокала, и завернутой в салфетку бутылкой в левой руке. Он мастерски расставил посуду, мгновенно откупорил старую, пыльную бутыль, и разлил благоуханную, почти черную влагу по бокалам, после чего загадочным образом исчез.
- За встречу, - неловко бухнул Дайтон, поднимая свой бокал.
- За встречу, сир, - улыбнулась девушка. Улыбалась она замечательно…
Отпив глоток, журналистка вздохнула с неподдельным восторгом. Что ж, вино было великолепно, это даже Дайтон, отнюдь не знаток, смог оценить…
Следовало начинать прелюдию разговора, но Дайтон предпочитал выждать, посмотреть, как настроена девушка.
- Разрешите полюбопытствовать, генерал?
- Разумеется…
-А что это за парень провожал вас вчера?
- Это был Петер, мой адъютант. Сержант гвардии.
- Адъютант, - это вроде как денщик?
- Нет. Адъютант, - это секретарь и посыльный. А денщик, это скорей уж слуга… У большинства офицеров моего ранга есть и тот, и другой. Обычно адъютант носит звание младшего офицера, а денщик может быть и рядовым. Петер справляется за двоих. Очень толковый парень, я вам скажу…
Лисса М` Шатл снова улыбнулась. Потом отпила еще глоток, и осторожно спросила:
- Я ему активно не понравилась, не так ли?
- Нет. Просто он знал, что я сильно устал. И не хотел чтобы кто-то меня дергал.
- Он так заботиться о вас?
- Да… И не знаю, чем я это заслужил.
- Генерал, вы, как я понимаю, гондорец? Насколько я знаю, у вас там весьма сложное отношение к…
- Черным, госпожа? Да бросьте вы, называйте вещи своими именами. Да, нигроу во времена моего детства были весьма … не в почете. Я по происхождению нордлинг, мой отец был сезонным рабочим из предместий Ануминнаса. Ему-то на все эти устои было наплевать… Но вот родня матери, помню, никогда не подавала нигроу руки. Пусть тот даже был заместителем шерифа, или вроде того… Черт, госпожа, это самые неприятные воспоминания моего детства. Даже последний отброс общества считает там себя существом высшего, по сравнению с нигроу, порядка… Случались и стычки, иногда, - кровавые.
- А вас втягивали?
- Нет… Всегда старался держаться в стороне, когда люди придумывали, чем они различаются. Кажется, зря. По молодости нередко тянуло заступиться кое за кого… Иногда такое чувство, будто я кое-что задолжал нигроу.
- Вы серьезно, генерал?
- Да… - Дайтон нахмурился, - Сам понимаю, что это полная лабуда. Хотя, по сути, - ну разве они виноваты, что в свое время попали в Мордор? Разве по своей воле они там оказались? Конечно, позже они могли вернуться на родину, после запрета рабства, но как быть с теми, кто родился уже по ту сторону Хребта? Нет… По-моему, неудачники всегда ищут виноватого, а приличным людям до таких различий дела быть не должно.
- Так вы взяли Петера, потому, что он – нигроу?
- Нет… Потому, что он наизусть помнит таблицу логарифмов, умеет вести бухучет, говорит без всякого акцента и умеет готовить самую вкусную яблочную шарлотку в мире… В основном, - за шарлотку.
- Любите яблочную шарлотку?
- О да… И грушевую тоже. Я ведь все же из Гондора… - улыбнулся Дайтон, принимая меню у подошедшего официанта.
Худо-бедно справившись с заказом (знакомых блюд в меню было немного) он пригубил еще раз вино и пристально посмотрел на девушку.
- Знаете… Пока мы не начали нашу беседу, я хотел бы вам кое-что сказать. Видите ли… Я не знаю еще, что вам удалось узнать о ходе учений, но, если честно, мне это не так уж и важно… Просто имейте в виду это. И пишите, право слово… Что пожелаете. Я считаю, что мои ошибки были очень серьезными, и я вынес из учений тяжелый для себя урок. Но учения, госпожа, для того и нужны, чтобы учиться. Я достаточно повоевал, чтобы понимать, что лучше десять раз получить по голове на ученьях, чем один раз – в бою. Ибо в бою второго раза и не понадобиться. И мое командование это тоже понимает. К нашему общему счастью, сейчас Армией командуют в высшей степени компетентные и патриотичные люди… Поэтому, госпожа, задавайте любые вопросы, и я с удовольствием отвечу на те, на которые военный может отвечать.
Лисса смешалась.
- Сир… Генерал. Я ведь просто хотела узнать, что вы из себя представляете. В этом, говоря простым языком, и состоял замысел… думаю, вы в курсе, что вас многие считают, серьезные военные аналитики в том числе, новой «восходящей звездой» наших вооруженных сил…
Поэтому мы посчитали… Что ваше назначение временным командующим воеводства это явный признак вашего перехода с подчиненных ролей на заглавные… Подобное уже происходило неоднократно, и мы получали Макравта, Персиваля, Лоубриджа… Поймите, это не лесть. Сир, я с самого начала подозревала, что мы друг друга неправильно поняли.
Дайтон был донельзя смущен и удивлен. Чего-чего, а этого он не ждал. «Восходящая звезда», подумайте только… Ну, конечно, кое-чего он добился, но как ни крути, он был всего лишь одним из гвардейских генералов, а их даже в мирные нынешние времена наберется не меньше дюжины. В голову даже закрались мысли, а не является ли эта М`Шатл агентом дунладских недобитых инсургентов? И не достанет ли она сейчас дамский пистолетик из складок платья?.. Потом успокоился. Во-первых, для этого уже были чудесные возможности, - да хоть в холле гостиницы. А сейчас их вдвоем видел метрдотель, и никуда ей не сбежать… А во-вторых, она должна была понимать, что перед встречей он непременно проверил бы её через контрразведку штаба… Правда, - на самом-то деле он этого не сделал, но откуда ей знать?
- Так что же вас интересует, любезная госпожа? – мило осклабившись, сказал он вслух.
- Расскажите о себе, пожалуйста. Про свою карьеру…
Дайтон призадумался.
- Я не считаю свой рост карьерой, госпожа… Я никогда к чинам не стремился, по сути дела, как-то само выходило. В 19 лет добровольно записался в рекруты. Через год был определен в горно-стрелковый полк рядовым первого класса. В тот же год был направлен служить в Мордор. Поучаствовал в деблокировании Умбарского плацдарма, во время Портового Кризиса 1906 года… Потом продлил контракт и стал сержантом горнострелкового корпуса Хартнера. Во время первой Харадской компании участвовал в десантах на южные перевалы. Имею награды за это… Был направлен командованием на курсы в офицерском Корпусе Минас-Тирита. В звании лейтенанта, а потом капитана, прошел две следующие компании, бывал ранен, три раза. Командовал сначала взводом, потом – ротой… Получил звание майора. Ну и так далее… Обычный путь обычного офицера, госпожа…
- А как вы попали в гвардию, сир?
- Наверно я косноязычный собеседник, Лисса. Опять таки – случайно. После дунладских… событий… Меня откомандировали в Минас-Тирит, читать лекцию по партизанской проблеме, в Академию. Там и получил известие о новом назначении. Нельзя сказать, что тогда очень радовался. В гвардии нелегко служится. Но сейчас я очень доволен, госпожа, да… Это огромная радость для любого военного, получить в распоряжение лучших людей и лучшую технику. Огромная ответственность, не спорю. Но и радость от каждого дня, который проводишь в заботах о них.
Лисса улыбнулась. Как-то хитровато, но очень мило… Черт, эта девушка положительно умела завораживать!
- И как вы относитесь к новациям в военном деле, тем, что недавно последовали?
- Вы имеете в виду отмену наборов? Как я, военный, могу к этому относиться иначе, как положительно?! В армии теперь не будет случайных людей. Молодые люди идут к нам только по зову сердца… Им можно доверять, они не отбывают время, все время норовя улизнуть от обязанностей, а вкладывают в свое дело душу… Рекрут, Лисса, это худшее, что может быть в армии. Когда человека против его воли заставить выполнять тяжелую работу, без достойной оплаты, без защиты закона, можно быть почти уверенным, что он её как следует не сделает… Такой человек с отвращением есть общий хлеб, ссориться с товарищами, ломает технику и оружие, которое ему дают, изнашивает без нужды форму, к которой не питает никаких чувств. Кроме бессильной ненависти… Зачем нам это нужно?
- Сир, а ведь есть мнение, что это снижает боеспособность армии, особенно из-за малой её численности... Я имею в виду, что волонтеров на все дивизии не хватает. Поэтому их держат на сокращенном штате…
- Ну да. Но и таких дивизий хватает на малые войны, которые вообще не требуют большого количества людей… В них важнее техника и хорошая подготовка солдат, чего от рекрутов всяко не следует ждать. Вообще – раздутый штат был основной проблемой прежних частей. А в случае большой войны мы всегда можем отмобилизовать прошедших службу в ландвере, и развернуть на базе бригад мирного времени еще много полноценных дивизий. Потом можно провести и общую мобилизацию, но это уже не приведи Творец…
Лисса посерьезнела.
- Но ведь боевая подготовка ландвера оставляет желать лучшего? Там нет такой дисциплины, да и серьезного оружия тоже…
- Это верно. Но подневольный рекрут за два года обучается ненамного лучше – потому, что совсем не хочет учиться… А насчет обеспечения ландвера, - туда постоянно передается списанное оружие с армейских складов, в том числе и тяжелое. Здесь, к примеру, в Дэрге, многие жители добровольно проходят подготовку на аэродроме ландвера, принадлежащим концерну Мэтьюза… Они обучаются водить самолеты, которые тут же, на заводе, и строят. Конечно, это не делает их асами, но в случае необходимости их переподготовка обойдется гораздо дешевле и быстрее. За пару месяцев мы получаем несколько тысяч авиаторов второй очереди… То же самое и с другими родами войск. Флот имеет резерв в виде рыбаков, штримперов, краболовов… А также их детей, сынов и даже дочерей. Рохан веками, без всякого принуждения и вливания из бюджета, сам формирует свое Войско Роханское… Потому, что тамошняя шляхта и кмети считают за честь вставать под королевские знамена. Им, конечно, платят жалование, - но мирным промыслом можно заработать куда больше, а вы, верно, знаете, что роханской шляхте не зазорно заниматься скотоводством или торговлей… Тем не менее, - шляхта всегда охотно шла на службу в кавалерию, а кмети – в Квартовую пехоту.
Лисса кивнула и сделала пометку в блокноте.
- Но ведь так не всегда было, не так ли? Не изменятся ли времена к худшему?
- Ну да, раньше и в армию шли без охоты, и даже роханцы предпочитали служить своим магнатам, а не королю. Но жизнь показала, что какими бы мы не были разными, мы больше походим друг на друга, чем разнимся… И нам надо защищать свою общность от тех, кто на самом деле отличается от нас, и питает враждебные намеренья. Может, поэтому авторитет вооруженных сил и находиться на нынешнем уровне… Мы проигрывали войны, теряли лучших людей, до тех пор, пока это не осознали… Госпожа, сейчас в моей дивизии служат аранорцы, гондорцы, роханцы, лэйкеры, дуруханцы, тиэнцы… Гномы. Даже несколько орков из Мории есть. А в других дивизиях имеются дунладцы, любовичи, двинянье… И никаких, я вас уверяю, никаких проблем у людей, - и не только! – разных народов я не наблюдал… Возможно ли было бы такое, не будь у людей настоящего желания защищать свою родину?
Дайтон не стал говорить вслух, что именно во избежание таких вот проблем «Пику» в свое время чистили от дунландцев, спешно направляя их в другие части под особый присмотр. Тогда, что и говорить, он вовсе бы не поручился, что подчиненные-дунладцы с радостью побегут выполнять иные его приказы…
Бывали на его памяти трудности и с другими – роханцы, к примеру, терпеть не могли любовичей, причем взаимно, и у тех и других имелись определенные трения с двняньями, которые, в свою очередь, традиционно не ладили с дуруханцами и жугдами…
Впрочем, это и впрямь были проблемы, а не трагедии, и решались они обычной служебной обкаткой.
Принесли заказ. Дайтон недовольно нахмурил брови, - вроде бы он заказывал кролика… Впрочем, это он и был – просто мало кто смог бы его узнать после должной работы искусных поваров. Тут же мелькнула дурацкая мысль – а может, стоило заказать что-нибудь поизысканнее, чем тривиальный кролик, пусть и в пикантном соусе из сморчков и какими-то особыми хоббитскими приправами? Но, едва отведав маленький кусочек, немедленно отбросил сомнения. Кролик был неподражаем.
Лисса тоже оценила блюдо, изящно орудуя серебряным ножом и вилкой… По её лицу было видно, что и в этой части Дайтон угадал.
- Генерал, а этот взгляд на военные преобразования в целом совпадает с мнением большинства военных, или встречает все же сопротивление?
- Нет… Сейчас уже нет, госпожа. Раньше аристократы были весьма недовольны – знаете ли, гораздо проще относиться к солдатам как к личным холопам. Но сейчас всем уже, вроде бы, очевидно, что такое положение вещей было губительно.
Лисса внесла в записи какие-то коррективы. Потом снова взялась за вилку.
- Знаете, сейчас в армии немало женщин. Мне, да и моим читателям, наверное, будет интересно узнать, как вы к этому относитесь… Ведь сейчас для женщин в нашем королевстве не так уж много путей сделать карьеру, и армия стала одним из них. Возможны ли какие-то подвижки в будущем?
- А что вы понимаете под «подвижками»? – прищурился Дайтон.
- Ну… Сейчас действует неформальный запрет на службу женщин во флоте…
- Очень даже формальный. Он прописан Военно-Морском Уставе от 1867 года. Ни одна дама не имеет права вступать на борт боевого корабля, не имея капитанского чина. И получить таковой чин даме по этой же причине проблематично.
- И что же, так и будет продолжаться?
- Думаю, да. Моряки – народ очень уважающий традиции во всех сторонах жизни. Однако и этот запрет был два раз обойден – последний раз, во время Островной войны 1904 года.
- Капитан Лара Грей-Цвейг?
- Да, она. Отважная женщина добровольно, на своем собственном рыбачьем баркасе охотилась за субмаринами. От военных ей удалось получить только несколько глубинных взрывателей, которая она сама, с помощью старшего сына и нехитрых инструментов, установила на не взорвавшиеся харадские авиабомбы… С таким вот снаряжением и командой из троих собственных детей она бороздила архипелаг, потопила одну подводную лодку противника, отпугнув еще две. А когда на одном из малых охотников, охранявших побережье Ист-Ки, погиб капитан, оказалось, что просто нет человека более опытного, и лучше знающего акваторию, чем она. Решением командования флота ей был выдан патент капитана, и на борту этого охотника она провела весь период боевых действий. Во время её успешного командования матросы и офицеры не называли своего капитана по имени, и ни разу не подали вида, будто знают про её противоположенный пол… А после войны её официально списали на берег, выделив пенсию, и содержание, эквивалентное капитанскому, плюс положенную к орденам «Золотой Трезубец» и «Морской Щит» надбавку. Еще через год король наградил её имением и личным дворянским титулом. Так что даже сквозь флотский снобизм можно прорваться – если доказать делом свою состоятельность. Как говориться – дерзайте…
- Удивительно. Ведь писали про это совсем немного… Не могу сказать, что меня бы потянуло делать карьеру таким вот образом. Ни за что не потащила бы свою дочку в море охотиться на подлодки…
- Дело в том, госпожа, что перед этим харадцы решили, будто гарнизон Тора-Муи держится исключительно поддержкой рыбаков. Других источников продовольствия в условиях блокады и впрямь не было. Сидели на одной треске… Ну, их субмарины и начали топить всех рыбаков без разбора. Примитивно расстреливали из пушек, не предупреждая. Одними из первых погибли на своей лодке муж и брат госпожи Лары Грей, или Капитана Цвейг, как её звали на Флоте… Так что это было, отчасти, дело личное.
- Ну, с этим ясно. А еще женщины до сих пор не имеют права летать на боевых самолетах и баллонах, хотя в гражданской авиации полно женщин пилотов!.. Какие традиции оправдывают это? Сколько мужественных девушек…
- Госпожа, мало уметь водить эти агрегаты. Военный пилот, в отличие от гражданского, может быть сбит, и может попасть в руки врагу…
- Генерал, а какая, по сути, разница? Или вы считаете, что женщина хуже мужчины переносит пытки? Или то, что под страхом изнасилования может разболтать любые секреты?
- Нет… Лисса… Можно по имени, госпожа?
- Конечно, генерал.
- Тогда и я для вас, просто, - Мич… И так, Лисса – даже и не знаю, как это объяснить. Человеку гражданскому наверно, просто не понять, что думается солдату, когда его третий раз штурмует вражеский самолет – у него на глазах гибнут товарищи, он лежит, вдавившись в землю, и ничегошеньки поделать не может. И что он готов сделать с вражеским пилотом, если тот все же окажется у него в руках… Мы военные, просто не хотим, чтобы на месте этого пилота оказалась любая женщина. Не хотим, - и точка. Можете нас осуждать… Конечно, у военных летчиков высокое жалование, и многие бы хотели сделать такую карьеру. Но точно так же служба военного летчика малореальная и для большинства молодых мужчин, ибо требования очень высоки, - так что, по сути, все честно! Если же вас возмущает формальный запрет как таковой – что ж, попробуйте задуматься над моими словами.
- Мич… Вы все правильно говорите. Но вам не кажется, что тут имеется некое противоречие? Разве женщина в других родах войск не подвергается таким же… угрозам?
- Человек всегда подвергается угрозам. Если не может за себя постоять, если её не защищает закон… Но офицерский мундир – это серьезная защита. Сейчас уже нет государств, которые игнорируют нормы военных законов, а женщины на службе везде успели зарекомендовать себя как равные с мужчинами. Угрозы есть, - но по сути, такие же, какие стоят и перед мужиками. Лисса… Человек в мундире всегда должен осознавать, что попав в руки к врагу, он подвергается опасности. И не важно, какого он пола. Так что и тут каждый стоит перед выбором, - одевать мундир, или нет.
Про себя Дайтон попомнил Лаиду. Вот уж по кому он не стал бы лить слезы, попади она в лапы харадским «львиным охотникам» или муааддинам… Но, конечно, он никогда бы не сказал такого другой женщине. Просто Лаида для него с некоторых пор была как бы и не красивой девушкой, а сплошным источником неприятностей. Такой вот источник еще можно терпеть, если его любишь или хотя бы испытываешь привязанность. Но когда видишь такое вот небрежение человеческими жизнями и судьбами… Короче, он мог простить такое поведение любой светской красотке, - но не офицеру его дивизии…
Настроение Дайтона почему-то начало падать. Как-то особенно отчетливо вспомнилось, как внимательно «мазанул» взглядом Нэд Гаудкрафт по стройной фигурке ротмистра, как нехорошо прищурились его глаза…
Черт. Вот об этом-то он не подумал. А ведь на стрельбах и после марша Лаида вновь рапортовала нобилю о результатах эскадрона, опять улыбалась ему, демонстрируя, сучка такая, свои фамильные ямочки на румяных щеках…
Еще этого не хватало.
Интересно, что сейчас поделывают оба? Гаудкрафт весьма непростой мужик, но уж в чем-чем, а в излишней приверженности супружеским узам замечен никак не был. Его жена, Николина Гаудкрафт, в свое время была, безусловно, очаровательна, но с тех пор даже Дайтон успел состариться… В этом месте Дайтон был вполне объективен, - если бы не унаследованная от матери крестьянская чистоплотность, он, пожалуй, бы и сам вовсе не отказался бы «вытряхнуть пыль» из Лаиды. Почему бы отказываться Гаудкрафту? Крепкий еще мужик. И если эта шлюшка захочет… Дайтон все же не думал, что проклятая роханка сможет вить из нобиля веревки по своему разумению, но чего-то смутно опасался.
Лисса заметила, как омрачился его взгляд, но поняла это иначе.
- Мич, не стоит вспоминать былое. Я понимаю. Что на войне не легко… Извините, если вас чем-то задела.
- Не за что. Я думал о другом… Сегодня вы наблюдали кавалерийские смотры. Как вы находите нашу кавалерию?
- О, Мич! Это было великолепное зрелище. Исключительно хороши… Особенно мне понравились гусары – как они лихо сносили яблоки с колышков кончиками пик! А вообще, и ваши егеря тоже были на высоте. Стреляли они лучше всех, не так ли?
- Не совсем. Лучшими в общем зачете вышли стрелки из 1-й Хоббитанской Бригады. Наши же егеря показали лучшие результаты в стрельбе на сверхдальних дистанциях. Но и это за счет того, что их винтовки мощнее. Хоббиты в этих соревнованиях просто не участвовали… А вы разбираетесь в стрельбе, Лисса?
Девушка смешалась.
- Ну что вы… Просто результаты в конце объявляли, а я, признаюсь, болела за ваших егерей.
Дайтон промолчал. Он-то сам смолоду терпеть не мог гусар – их пестрые мундиры, неформально-обязательные усики, щегольски закрученные на кончиках кверху, идиотские пики с вымпелами и вычурно-удалые замашки. Даже на броневики поддержки эти клоуны лепили эмблему добрых пять квадратных футов площади, да при том – ярко-красного цвета…
А вот егеря, по его убеждению, единственными из кавалеристов до сих пор заслуживали право на существование, не превратившись окончательно в отживший свое реликт. Кто лучше них мог провести разведку в предгорной местности, организовать разъезды на флангах, изловить хоть полевую мышь в лесной пуще? И самое важное свойство современного бойца, - умение метко и быстро стрелять, - у егерей исстари ставилось на первое место. Поэтому его весьма удручали новые успехи хоббитов с одной стороны (завидно было), и тот факт что ЕГО егерями командовала Лаида, - с другой…
Он, тем не менее, заставил себя мирно улыбнуться и отпить еще вина.
- А конные прогулки, Лисса, вас не привлекают?.. Я вот, откровенно говоря, не большой сторонник кавалерии, но лошадей люблю страстно…
Лисса улыбнулась.
- Знаете, Мич, я родилась и выросла в городе. У нас никогда не было своего загородного дома, и единственно, где приходилось сталкиваться с лошадями, так это при пользовании конкой до её отмены… Хотя я их тоже по-своему люблю.
Дайтон понимающе кивнул и отстранено вздохнул, глядя в пустоту.
- Мальчишкой я все время мечтал о своем коне. Уж и не знаю почему, - в те времена ни у кого из моих приятелей лошадей не было… Мы были семьей бедных кметей, и если видели лошадей, то это были графские рысаки, которые паслись на огороженных угодьях. Но все время, когда я думал, чего же я хочу больше всего, перед глазами вырисовывались эти прекрасные создания, - как они были хороши, видели бы вы! Высокие роханские иноходцы, с тонкими изящными щиколотками и пушистыми густыми гривами… Видно, конюхи следили за ними очень хорошо, - как сейчас помню, какая у них была гладкая шерстка, щетинка к щетинке…
- А сейчас, Мич, вы исполнили свою мечту? Вы ведь можете иметь сколько захотите лошадей, насколько я знаю, они даже входят в положенный генералу штат…
- Да. Хотя отлично известно, что генералы, как и все, уже не ездят в колясках… Да, Лисса, сейчас у меня два восхитительных коня, - Сафар и Таран. Но их никуда не запрягают, я терпеть не могу колясок. Иное дело – с утра сесть в седло и вихрем покрыть миль двадцать! Вы, раз не увлекались ездой, едва ли представляете, как это – нестись над степью, ощущая скорость и восхитительную мощь своего скакуна! Как непередаваемо пахнет степной воздух, - пряная смесь трав, острый запах конского пота, утренней росы…
- Представить вряд ли смогу, но по вашим горящим глазам вижу, что это нечто… - улыбнулась Лисса, снова взявшись за блокнот, - Я так и поняла, что у такого человека как вы, должно быть подлинно мужское увлечение. Правда, я предполагала все же нечто иное – коллекция оружия, автомобили…
- Нет, это все не для меня. Никогда не видел большого толку в коллекционировании, если не занимаешься серьезно, как настоящие знатоки. А иначе это превращается в примитивное собирательство… А автомобили… Госпожа, если вы разделите со мной верховую прогулку завтра утром, вы поймете, что они не для души. Это просто способ покрывать больше миль в день, не заботясь о водопое...
Приглашение сорвалось с его губ совершенно искренне, - еще минуту назад об этом он и не помышлял. Просто почему-то он представил, как прекрасно будет смотреться Лисса в седле, как разметает свежий утренний воздух её блестящие волосы, как понесутся они рядом по ухоженному беоренскому проселку через поля к горам. Сказал, - и тут же осекся, испугавшись вполне вероятного отказа. Мысленно укорил себя, - старик, а туда же, как мальчишка, право слово… Размечтался.
Лисса молчала, загадочно улыбаясь, и глядя через бокал на просвет… Только так был виден по-настоящему цвет этого дара благодатной итилиенской лозы, - густой, как темная кровь, и при том удивительно живой, переливчатый в мягком свете…
- Мич, мне неловко… Я ведь полнейший профан в этом деле. Я даже не знаю, что такое все эти… удила, стремена, подпруги, оглобли…и прочее.
Услыхав про «оглобли», Дайтон совсем развеселился.
- Тут нет ничего сложного. Я вам все покажу, а более послушных коней для первого раза вам все равно не сыскать!
Лисса явно задумалась, но потом, к его великому облегчению, согласно кивнула.
-Хорошо, Мич. Во сколько мне быть у вас? А что одеть? Я думаю, дорожный костюм с кожаными сапогами подойдет?
- Думаю, что замечательно, - рассеянно ответил Дайтон, представления не имевший, что вкладывает городская красавица в понятие «дорожный костюм». – Приготовьтесь, прошу вас, к семи утра. Я пришлю за вами джип в «Трилистник»… А уж там встретимся. Поверьте, все будет замечательно…
Какое то время они сидели молча – наслаждаясь кроликом. На второе подали какую-то остро пахнущую непонятность из морских моллюсков и водорослей, к которой опытный официант по собственной инициативе прибавил белое «Роял Пирл» в хрустальной бутылке. Удивительно, что только люди не выдумают, потакая чревоугодию, подумал Дайтон, пробуя «непонятность», и убеждаясь, что это выдумали как раз не дураки. Конечно, насытить утробу отлично можно и миской кулеша с бараниной и чесноком, пустив вокруг костра квартовую фляжку виски, но насколько, оказывается, интереснее живется гурманам!
- А вы знаете толк в кулинарии, - как назло, польстила ему Лисса.
- Нет. Я просто глядел на состав блюда в меню, - честно признался Дайтон. – Вообще-то же для меня и яичница с сыром – славное блюдо, если, конечно, повар её не сожжет или не подаст жидкой.
- А я яичницу терпеть не могу, - призналась Лисса, - Первый год работы корреспондентом питалась исключительно яйцами, во всех видах. Невозможное дело…
Дайтон улыбнулся. Он яиц тоже потребил столько, что вылупись из них цыплята, кур хватило бы на птицеферму не из последних.
- Мич, может это будет нескромный вопрос, а все же… Как обстоят ваши семейные дела? И как вообще нынче дела в семье у профессионального военного?
- Ну, что касается меня – то никак… Так и не обзавелся второй половиной до седых волос.
- А в чем же дело?
Дайтон задумался – а и в самом деле, в чем? Потом покачал головой и убежденно заявил:
- Молодому офицеру войск, в которых я имею честь служить, обзаводиться семьей не след. Слишком часто они, простите за некоторый цинизм, гибнут… Средняя продолжительность жизни капитана и лейтенанта горно-стрелковых войск на передовой, - примерно час.
- Так мало!?
- Увы, Лисса, так мало… А потом они бывают убиты или ранены. Поэтому я считаю, что военный должен создавать семейный очаг уже гораздо позже, примерно годам к тридцати пяти - сорока. К тому же, далеко не всякая женщина перенесет постоянные переезды, перелеты и переходы на кораблях, жизнь в офицерских общежитиях, увы, все еще очень несовершенных, особенно в дальних наших гарнизонах. Например, в Мордоре, в Мелесгине на севере, на некоторых удаленных островах, я думаю, вы достаточно наслышаны, что быт там далек от домашнего уюта…
Так что тут я не одинок, – среди офицеров младше майоров и впрямь немного «женатиков». А сейчас… Сейчас я уже думаю… Крепко подумываю, словом.
Лисса кивнула и больше на эту тему расспрашивать не стала, уяснив, верно, то, чем интересовалась.

Про телевиденье и пидорасов

Mon, 01 Jan 2007 21:35:41 GMT

Наверное, многие поффтыкали в телек в новогоднюю ночь. Для нас, диких, телевизор был в диковину, так что мы просто переключали с канала на канал, постепенно дурея от содержания передачь. Не буду пересказывать.
Сегодня вот нашел эту вещь. Привожу целиком - может, у кого ЭТо вызовет те же чуйства, что и меня:
Святочная быличка про то, як казаки пожалели педерастов
Протоколы Кубанских Мудрецов
У нас, на Кубани, Рождество завсегда гуляют широко, с размахом. Ввечеру парубки и девчата шлындрают из хаты в хату, носят причепленные до палок бумажны звёзды, спивают песни, славят Христа и одерживают за то гроши або свежеиспечённые духмяные пирожки, фрухты та сласти. На следующий день, после службы в храмах, казаки сбираются на станичных майданах: устраивают праздничные шествия, игры, джигитовку. Потом всем обчеством снова шлындрают – кто по кабакам та ишшо каким заведениям, а кто – вдругорядь по суседским та друзьяковским хатам: хлыщут горилку та джин-тоник, затевают пляски, кулачны бои и разную потеху, шутейно пужают друг дружку и заигруют с девчатами.
На каждом столе аппетитно парует обязательное в таких случаях жареное порося, символизирующее плодородство, богатейность и благополучну жисть, а вкруг него – уж на што достанет фантазии щирой хозяйке: жарены утки и куры, крупеники и пироги, пляшки с самогонкою и домашним вином, глечики со взваром, холодец, блины с икрою, медовики, фигурное святочное печиво в форме маленьких поросяточек. Ишшо, конешно же, ядреный казачий сбитень и традиционное кубанское блюдо: мясо, запеченное с овощами в горшочках, обмазанных тестом заместо крышек… Красота!
Было дело, на минулых святках сидели мы приблизительно за отаким же столом… Нет, попервоначалу, конешно, от души пошарохвостилися по вулице: спивали «Вот кен ай ду», «Естедей» и «Хэппи нью ер», танцювали, як могли, разны там ламбады и брейкдансы – отрывалися, в общем, по-нашему, по-народному, як у казаков спокон веков повелося… А потом трошки приморилися и решили, што пора вже и до стола определиться. Ну, и определилися.
Сидим себе, с самогонкою помалу борьбу проводим, гутарим об разном, та в телевизор очи лупим… А там, по телевизору, ничего хорошего нет, одно гуньё: где не Боря Моисеев, там Филя Киркоров або Шура, або ишшо какая-нито Верка Сердючка. Переключали мы той телевизор, переключали, до последнего каналу дойшли - бесполезно: и там два мужика, в бабок замаскированные, шутками юмора балуются… Не утерпел тут сотник Мыкола, гепнул стакан об стену, аж люстра задзилинчала - та й криком крикнул от расстройства:
- Шо ж за гидота по телевидению расползлася! Чи ота кодла непотребной ориентации вже всю Москву скупила?!
- Ты, парень, охолонь, - рассудительным голосом сказал ему атаман. – Вспомни, якой век на дворе стоит! Демократия кругом и терпимость. Отож и тебе, як современному челувеку, надобно в себе воспитувать толерантность до лиц совращённой национальности…
- Спаси Христос, - перепугался Мыкола. – Не жалаю в себе ничего до них воспитувать! Я, ежли по правде, даже по великой нужде рядом с ими на одном поле штаны спускать поостерегуся.
- Чего так?
- Подозримые они мне потому што, распроделать их в кадык!
- Тю! – рассмеялся атаман. – Чего ж в них подозримого? Вот, поглянь в телевизор: ну, подумаишь, два дядьки в бабусек переоделися, та й звиздят анехдоты, с антирнету переделанные. Тебе-то што с того?
- А чего они переоделися? Мабуть, педерасы?
- Та не, навряд. Ну, может, трошки транзвездиты.
- А-а-а-а-а… – озадаченно протянул Мыкола. – Только я разницы промеж ними не понимаю. Чем же, антиресно, педерасы от транзвездитов отличаються?
- Ну, энто просто различить, - сказал атаман. – Транзвездиты – они весёлые: песни спивают, шутки шуткуют та й танцы танцуют. А педерасы – те грустные.
- Гы-гы-гы, - реготнул Мыкола. – А як же не грустить: мабуть, за требуху свою опасаются, в рот их убить!
Тут вже казаки, доселе молчки слухавшие Мыколу и атамана, стали подключаться до разговору:
- Кажный над ихним племенем насмешничает, ширяет им в глаза отой ориентацией. И вообще – не дают развёрту ихнему брату. А они ж ни синь-пороху не виноватые, шо такими уродилися. То – природа! А супротив природы не попрёшь.
- Ну и шо? Ворота дёгтем не мажут, як у нас поганым жинкам, и на том нехай спасибо скажуть. А шо не дают развёрту ихнему брату – то неправда. Вон, обратно же, по телевизору, куды ни харкни – через раз в педераса попадёшь. А то и чаще.
- Истинно так!
- А всё одно они не виноватые. Лично мне их даже жалковато трошки. Ежели б у людей жисть была переносная, то они бы заздря не ходили грустные, педерасы энти.
Тут подал голос самый старший среди казаков – есаул Нечипор Сыроватый:
- Кабанчик у меня был молодой… Летось, як вошёл он в возраст, способный до случки, - так тожеть погрустневши стал. Иногда, правда виризжал: штоб, значит, ему свинью предоставили. В остальное время просто в городьбу толокся рылом, та й от жрачки отказывался. Похудал дюже. А на хрена нам отакое похудавшее порося? Ну, мы его и охолостили… С того дня – як отрезало всю его болесть моральную: стал хрямпать всё, што ему в корыто ни насыплешь, та исправно в весе прибавляться…
- Так, может, и с отеми всеми совращенцами надобно наподобие кабанчика поступить? – осенило Мыколу.
- Дельная мысля, - одобрил атаман.
…Отож мы, посовещамшись, и решили всею кумпаниею: почнём покамест на общественных началах холостить всех лиц совращённой национальности, какие угораздятся нам под руку. Для их же пользы. На другой день это решение утвердили на станичном сходе.
Одна только незадача получается: не наблюдается покамест в нашей станице отех несчастных. А до Москвы далековато. Ну, ништо, всё одно когда-нибудь поедем на экскурсию: Останкинску башню поглядеть, у всяких там звёзд поотбирать автографов… Заодно и устроим приятное с полезным.

© Copyright: Протоколы Кубанских Мудрецов, 2006
Свидетельство о публикации №2612310052

http://proza.ru/texts/2006/12/31-52.html

Ишшо раз усех с НГ!

Sat, 30 Dec 2006 19:21:11 GMT

Сегодня на кухне нашей столовой продемострировал мастер-класс. Поскольку все были в ноль бухие с двумя ребятами поварами состярпали плов и шурпу. Ощущения - ноповторимые! Мне как человеку из многодетной семьи частенько случалось готовить на целое стрелковое отделение + 1-2 собаки с нехилым аппетитом всего личного людского и скотского состава, но шурпа на 50 человек - это нечто. Такой огромный благуханный казан с бараниной, такая температура и запахи, столько специй, отмеряемых гранненым стаканом. Блин, обзавидовался поворам. Хотя, наверно, со временем все это мягко говоря приедается :) шурпу сьели подчастую в обед, руководство похвалило, однако выразило недавольство небольшим перерасходом баранины. Впрочем, посчитало простительным, ввиду грядущего Кёрбана.
Крайне рекомендую всех порадовать себя:
Баранья шурпа
500 г баранины * 100 г курдючного сала (или постдумбы - курдючной оболочки) *
500 г картофеля * 4 помидора * 4 луковицы * 2 кислых яблока * 1 стручок красного
перца * 3 ст. ложки укропа* 2 ст. ложки кинзы * 4 лавровых листа
Курдючное сало нарезать мелкими кусочками, перетопить, шкварки удалить и на сале
обжарить мелко нарезанные мясо. лук. помидоры в течение 10 мин. Затем добавить
нарезанный кубиками или брусочками картофель. обжарить его за 5 мин, перемешать
с мясом и залить 2.5 л воды. дать закипеть. Перед заки-панием посолить и варить
1 ч на слабом огне. За 20 мин до готовности добавить мелко нарезанные яблоки, за
5-7 мин - пряности.
Курдючное сало в наших краях - редкая редкость, поэтому советую просто подыскать пару-другую приличных шматов баранего сала. Понюхайте его как следует, по словам нашего мясника, по запаху сала нетрудно угадать общее качество самого мяса.
Притяного аппетита, с наступающим Новаым Годом и Кёрбан-байрам бэлен!

Wed, 27 Dec 2006 19:05:17 GMT

Как-то подустал. Нафига этот Новый Год вообще? Только на психику давит приближением. Вроде еще празднавать надо :( Короче, стрем. 31-го робаю до 20.00. Ну и как тут чего-то еще радоваться?
Всех с наступающим.
Буду пить пиво и писАть. Т.Е. делать то, что люблю, и получать удовольствие от процесса :) Ну еще надо плдова приготовить и пожрать :)

Цитата про Гриху

Tue, 26 Dec 2006 21:19:12 GMT

... Лаида Ленска по-дурухански сидела на седле, поджав ноги, и опершись спиной в ствол молодого дубка, правила лезвие сабли об зажатый между подошвами сапог дюймовый стержень из горного сланца. Солнце было уже не то, что летом, лишь изредка пробиваясь сквозь низкие кудлатые тучи, поэтому ротмистр время от времени приподнимала клинок к самым глазам, проверяя качество заточки. Это была великолепная сабля, прослужившая семье Ленски уже триста лет... По заказу еще далекого предка Лаиды, Роха «Занозы» Ленски, служившего подскарбием у самого Великого князя Роханского, её выковали гномы в Мории, хитрым, почти сказочным образом кузнечной сваркой соединив мягкий, пластичный обух, упругие, как две пружины, боковые обкладки и твердый, закаленный почти в «стекло» сердечник, выходящий на острие... Все эти детали были предварительно изготовлены пакетным способом, из компонентов с разным содержанием железа и углерода, а также некоторых других, одним горным искусникам известных присадок. Отчего после полировки весь клинок был покрыт невесомым, как кружева, тонким, подобно изморози, продольным и поперечным узором, который, казалось, не был нанесен на металле, а как бы висел над ним в воздухе. От этого и сам клинок казался почти стеклянным, что подчеркивали и четкие грани сбега спусков, длинного, на две трети клинка, дола, широкая елмань и плавный изгиб обуха... Оружие было старинным, но, хоть и повидало оно уже три большие войны и несчитанное множество дуэльных поединков, выглядело почти так же, каким попало из кузни к заказчику. По сравнению с фантастической красотой клинка контрастом выглядел простой эфес уставного типа, черненого серебра, с обычной дужкой, в которую для прочности была вставлена стальная пластинка, и чуть изогнутой рукоятью, обвитой серебреной проволокой.
Ни камней-самоцветов, не богатой резьбы-чеканки...
Что ж, все Ленски, даже блаженной памяти подскарбий, были войнами, а не придворными, и сабля предназначалась не для того, чтобы бахвалиться редким оружием в кругу расфуфыренных пустозвонов...
Лаида снова поднесла клинок к глазам. Вчера, на соревнованиях по рубке лозы, она махом разрубила не только мокрый соломенный мат в дранном кителе, призванный изображать вражьего пехотинца, но и полуторадюймовый буковый кол, на котором тот крепился. От этого, как ей показалось, на острие и образовалась крохотная, глазу не видимая выбоина… Разумеется, это было не так. Семейная легенда гласила, что еще один из предков Лаиды, гусарский подхорунжий, разрубил этой саблей стальную мисюрку дуруханского эмира, столкнувшись с ним в поединке. Вместе с головой, понятное дело, причем без малейшего ущерба для лезвия своего оружия... Однако Лаида слишком дорожила этой реликвией, торжественно врученной отцом в день окончания Шляхетского Корпуса, и мысленно слегка ругала себя за то, что перестаралась, красуясь перед Нобилем...
− Дадило и Нечай из дозора вернулись, пани ротмистр! − степенно сообщил вахмистр Дамир-Агы, могучий седой дуруханец. Вообще-то в армии было принято называть женщин-офицеров «квэно», но в эскадроне, почти сплошь набранном из роханцев, двинян и любовичей, как-то само собой укоренилось великороханское обращение к незамужней шляхтянке. Лаида была не против, если рядом не обреталось высшего начальства…
− Ну и что там, Дамир? Ничего не видели, верно? − Лаида снова оценила клинок, и нехотя убрала его в ножны, а брусок − в торочную суму.
− Никак нет, пани ротмистр... − как бы даже слегка виновато ответил Дамир, шевельнув густыми усами, − Говорят, только в трех милях к северу в озере девки купаются хуторские...
− Ну-ну... − Ухмыльнулась Лаида, легко поднимаясь на ноги, − То-то их так долго не было... Я вот что думаю, Дамир... Девки те − это и есть наши диверсанты. Они же в масках были, так что кто знает? Просто сейчас они после работы отдыхают, в порядок себя приводят, смывают кровь невинно убиенных... Чего бы им в озерце не окунуться? Как думаешь, Дамир, может послать твой десяток за теми девками, да связать, и отправить нашему комдиву в Дэрг, для допроса?
− Дык... Оно бы хорошо, пани ротмистр... − Дамир невольно представил себе подробности такой операции, тем более, что Дадило и Нечай уже успели поведать ему о кое-каких анатомических особенностях местных дивчин, но вовремя осекся, и сделал серьезное лицо.
− Хорошо-то хорошо, мой друг, − улыбнулась Лаида чуть презрительно, и надев шляпу, пошла к пасущимся в сторонке лошадям. Вахмистр прихватил её седло и двинулся следом. − А вот чего же они там плещутся так беззаботно, если по лесам бандиты шастают?
Дамир серьезно покачал головой.
− Дык... Они не одни там, пани ротмистр. С ними парни с хутора, с винтовками... Дадило заглянул на хутор, − говорит, деревня темная, лапотники, но про диверсантов слыхали, и ждут на постой каких-то драгун. Для охраны, то есть... Флигель для них выделили, стойло для коней.
− Повезло тем драгунам… Хуторские, понятное дело, тоже ничего не видели?
− То верно, пани ротмистр...
Они подошли к группе сидящих и лежащих на траве егерей, устроившихся на недолгий отдых после долгого марша. Кто неспешно перебирал упряжь в поисках потертостей на кожаных ремешках, кто-то просто валялся на траве, накрыв шляпой лицо. А молодых парнишек, глянь, вместо отдыха заставили разбирать и чистить ручные пулеметы, сославшись на запыленность. Что ж, так заведено, что молодые должны быть при деле, еще удумают важничать… Но, - непорядок, надо пресечь… Кони, расседланные и привязанные к веткам деревьев, тихонько жевали овес из своих мешков, мало интересуясь окружающим.
«Притомились хлопцы» − жалостливо подумала Лаида... Пожалуй, можно было их и не гонять на семьдесят миль в таком темпе, − если диверсанты и двинулись в горы, то либо другим, тайным путем, либо все же поспели быстрее пущенных в перехват егерей. Коротышки генерала Боба Тука, из Хоббитанской бригады, тоже наверняка сейчас толкутся где-нибудь предгорном подлеске, несолоно хлебавши... Только пыли наглотались да коней чуть не загнали.
Лаида прошла вдоль стоянки, поглядывая на солдат, и дошла до кучки урядников, которые собрались вокруг её собственного планшета и негромко обсуждали план неудавшегося перехвата. При виде её немедленно прекратили шептаться, и поспешно положили планшет на место.
− Уже наточили сабельку, пани ротмистр? - улыбнулся Гжегож Ивойло, высокий худощавый молодец с густыми черными усами и бородкой. Улыбался он, в эти свои усы, всегда как будто ехидно, да и тон его почему-то всегда казался отдающим издевкой. Гжегож был совсем молодым парнем, двадцати одного года, только в этом году покинувшим пределы Корпуса, но выглядел лет на пять старше. Говорили, что он происходит из неимоверно знатного, но обедневшего рода жугдских магнатов, из тех шляхтичей, которые помимо сабли да родительской обветшалой усадьбы ничего не имели...
— Саблю рубкой не испортишь, — спокойно отвечала Лаида, не обращая внимания на замешательство хлопцев, и поднимая планшет с травы.
— А отчего же пани ротмистр так долго с ней возилась?
— От того, Гжегож, что подумать надо было, что мне с вами, остолопами, делать… — Лаида присела на заботливо подложенное Дамиром седло, и раскрыла карту. Парни обступили её со всех сторон, стараясь заглянуть через плечо.
— Такова, ребята, наша диспозиция, — начала Лаида, сдвинув шляпу на затылок и показывая на карту карандашиком в футлярчике, – Мы прочесывали весь квадрат два раза, не считая патрулей и разъездов с секретами. Как говориться, больше здесь копать нечего… Потом мы с вами, любезные мои, были брошены на перехват. В четырех наиболее вероятных направлениях. Прошел день, и что мы имеем, - правильно. Шиш… Соответственно, к исходу дня мы ждем еще какого-нибудь приказа. Работать на другом направлении, скажем… Поэтому, раз кони отдохнули, оседлать и держать наготове. Почему молодых заставили машинки эти перебирать швейные? Да еще все сразу!? Пусть живо собирают обратно, ленты уложат и держат при расчетах. Так… рация?!
Конопатый парнишка-сержант, без шляпы, но в нелепо-больших наушниках поспешно кивнул головой. Второй номер, такой же молодой радист, ответственный за переноску в пешем порядке тяжелой ротной М67, тоже кивнул, хотя его и не спрашивали.
- Слушаю, пани ротмистр!
- Все разъезды доложились?
- Так точно, пани ротмистр. Пан Ковальски с опозданием на семь минут. Но вышел. Докладывает, аккумулятор садиться, пани ротмистр…
Лаида задумалась. С одной стороны, вроде следовало послать Стасю новые батареи, или подменить вовсе его алу на подходе к ущелью. С другой – проще было чуток подождать, все равно их, скорее всего, скоро отсюда снимут, и подменят на другой эскадрон. Дайтон уже второй день кидал егерей из конца в конец по всей провинции, явно отдавая «своему» эскадрону предпочтение, когда дело касалось прочесывания. А в засады и оцепления ставил хоббитов или гусар, ибо доверял меньше. В голове у Лаиды вертелись смутные подозрения, что комдив пытается её подставить и подловить на каком-то промахе, но ничего особого пока не происходило, все задания они выполняли безукоризненно, хоть и без результата. По совести, за это Лаида должна была благодарить в первую очередь своих подчиненных, - за их опыт и сметливость, что и позволяло без лишней суеты проводить все эти прочесывания, обыски заброшенных домиков и хуторов, работу с собаками по следу…
Ветераны, коих в эскадроне начитывалось больше двух дюжин, пришли к твердому убеждению, что враг ушел в горы каким-то особым способом, а не обычным пешим броском. К такому же выводу пришла и сама Лаида, опыт которой был хоть и не велик, но егерское дело она в Корпусе перепрофилирования изучала старательно… Следовательно, сейчас, после полицейских облав и прочих «оперативных изысканий», операцию перенесут в более скалистую часть предгорий, где конница не имеет никаких преимуществ перед обычной горной пехотой, и их, весь эскадрон, либо спешат и направят туда, либо оставят меситься по лесам без особых инструкций. Оба варианта Лаиде были решительно не по душе. Высоко в горах она не имела решительно никакого командирского опыта, это были её первые учения, и там вероятность отличиться была равна нулю с минусом. Особенно принимая во внимание, с какими «коллегами» пришлось бы сражаться бок о бок, - подумать только! Роджер Лэмли, Нэйл Гартлинг, да и гном этот, Хармлин, тоже чувствуется, - тот еще кадр…
И все эти … мужики!.. все они непременно начнут её третировать, шпеняя по всякому поводу. Ну а в лесах, - чего там хорошего?! Шишки собирать и то не выйдет, - леса сплошь лиственные.
А хотелось Лаиде, коли уж, не выдается оказии в очередной раз прославить фамилию ратными подвигами, на худой конец завершить операцию в подчинении Нобиля, седого красавца Нэда Гаудкрафта. И, при определенной сноровке, в его койке…
Эта идея пришла Лаиде в голову, еще когда она увидала нобиля в самый первый раз. Крепкий, как колода, пожилой генерал был, вообще говоря, совсем не в её вкусе… Но что-то в этом мужчине было, чего недоставало милому, расторопному юнцу Стасю Ковальски… Ему хотелось … покориться! Такого острого переживания у неё еще не было. И она не собиралась отказывать себе в приключении! Мысли, что она, вообще говоря, может еще и не понравиться генералу, Лаида не допускала. Она всем нравиться, - все мужики, каких она знала, начинали смотреть на неё голодными глазами, как только оказывались поблизости. Вот разве что Гжегож…
Гжегож был, по секрету скажем, больным местом Лаиды. Во-первых, он решительно отказался попадать под её всесокрушающие чары. Во-вторых, чертов жугд быстро уловил суть царящей в эскадроне атмосферы, и начал почти в открытую насмехаться над ней, причем в присутствии других офицеров, - но так, тонко, паршивец, что за язык его поймать было невозможно. Наконец, Гжегож был отважным и умным парнем, хорошим командиром алы, и своим твердым характером напоминал Лаиде, что она должна была прославить семью на традиционном военном поприще, а не только оставить за собой череду скандальных романов…
Да, как ни странно, для Лаиды это имело большое значение. Она слишком хорошо помнила, что её родители всегда хотели сына, а не дочь…
Вначале она пыталась избавиться от назойливого Гжегожа, который даже молча умудрялся отравлять ей жизнь. Но Дайтон то ли из вредности, то ли из каких других соображений отказывал ей в любых перемещениях офицеров вверенного ей эскадрона. Тогда она решила, что клин лучше выбивать клином, и стала усиленно охмурять молодого жугда, стараясь закончить дело побыстрее. Другие ребята ревновали, ну да им не впервой… Но Гжегож вовремя просек опасность, и со свойственной ему живостью ума начал активно использовать ситуацию против неё… Как раз тогда и приключилось это жуткое происшествие с Троем, молодым аранорцем-блондином, упавшим в измельчитель. Кто именно это сделал, было не понятно, однако чуть позже чернявый Агыльдур, дуруханец из новых пополнений, едва назначенный на место старика Хейнца-гусара, повесился в душевой кабинке. Еще один труп, елки же палки…
В этот период Гжегож сделался мрачным, а его шутки, - злыми и даже жестокими. Черт, ну разве не мог он её по-человечески пожалеть?! Лаида и так ревела без передышки две недели, и перенесла две жестокие проверки комиссаров Особого Отдела…
Со злости Лаида вызвала Гжегожа на поединок на утоптанной земле.
Гжегож поединок принял, и они провели полчаса в сначала ожесточенной, а потом, - довольно вялой рубке на саблях. К разочарованию Лаиды, парень ничем не уступил ей в фехтовальном искусстве, и поединок не принес результатов обоим дуэлянтам, впрочем, Гжегож вовсе и не старался её убить… В конце концов, по инициативе заскучавших секундантов его пришлось остановить, рук они друг дружке пожимать не стали, но и стреляться в продолжении выяснения отношений не захотели.
С тех пор прошло уже больше года, и постепенно отношения Лаиды и Гжегожа выровнялись. Не сказать, что Лаиде удалось хоть немножко очаровать урядника, - но она делом доказала, что является толковым командиром. Гжегож тоже успокоился, и если и подкалывал ротмистра, то совершенно необидно, так что постепенно они стали чуть ли не друзьями…
- Связь, - кивнула она старшему радисту. Тот покорно кивнул, и протянул ей ларингофон с наушниками. Она откинула шляпу на спину, поудобнее перехватывая провода…
- «Улей»! «Улей!» Ответь «Трутню-1»! Прием! – прокричала в ларингофон Лаида, прижав наушник к голове. Из того доносился сухой треск атмосферных разрядов, - похоже, низкая облачность сменялось грозой.
- «Трутень-1»! Вас слышу, прием! – ответил наушник глухим голосом после минутной паузы.
- «Улей»! Обстановка в квадрате «Броня-12» нормальная! Как поняли, - нормальная! «Муравьев» не видно! Если нужно будет искать их в темноте, пришлите «Светлячка»! Как поняли? Прием.
Лаида понимала, что даже со «Светлячком», баллоном-осветителем, несущим прожекторную установку, осветительные бомбы на парашютах и ракеты в батареях, способным почти что превратить ночь в белый день, впотьмах тут ловить нечего. И немного побаивалась, что начальству все же придет в голову такая блажь. Но спросить она была обязана, как ей бы это не претило.
- «Трутень-1», вам приказано перейти на исходную, как поняли? «Трутень-2» и «Трутень-3» остаются в секторе, «у курочки под крылом»! «Под крылом», как поняли?
Лаида подтвердила, выслушала остальные инструкции и недовольно поджав губу, отложила ларинг. Значит, ей надо будет оставить в засаде две алы! Хуже же всего было то, что в разъезде был как раз Стась, и заменить его в настоящий момент было решительно невозможно. Это потребовало бы слишком много времени, а приказ уже поступил… Следовательно, ей и оставалось только одно, - смириться с судьбой и остаться одной-одинёшенькой этой ночью!.. Она резко поднялась на ноги и оглядев всех, коротко бросила:
- По коням, эскадрон! Выдвигаемся к Дэргу, походный порядок…
Ребята засуетились, каждый побежал к своей але, только один Гжегож, которому было по дороге с Лаидой, пошел рядом.
- Что говорят? – наконец нарушил молчание он, когда они поравнялись с местом отдыха его людей.
Лаида собиралась с мыслями. Больше всего ей хотелось сейчас сказать, - «Гжегож, будь лапой, подмени Стася с его хлопцами у переправы через то болота! А то они устали, чего им там ночь торчать, а нам свежим, - домой возвращаться?»… Только это было бы неправдой, потому, что Стась-то как раз успел в волюшку отдохнуть, в отличие от Гжегожа, который за последние сутки спал от силы часа три. Урядник без малейшего ропота выполнил бы любой приказ, но … так Лаида не могла.
- Говорят, нас в лес отправляют, на юго-запад. Будем какого-то хоббита пропавшего искать, - тут Лаида не выдержала и хихикнула, - отправили чурку с донесением, а он где-то упился и на связь никак не выходит…
- Из-за одного хоббита, - и весь эскадрон? – поразился Гжегож.
- Нет, - Лаида мрачно покачала головой, - Только две алы. А остальные поедут прочесывать предгорья, еще выше. Скорее всего, пешком.
- Да уж… - протянул Гжегож, и оглядел свой маленький лагерь. Бойцы уже знали о поступившем приказе, и, не глядя на офицеров, поспешно, но деловито седлали лошадок, застегивали ремни и завязывали сухарные подсумки. Все они были прекрасными солдатами, способными провести верхом не один день, или пешком с полной выкладкой отмахать тридцать миль за пару часов. Крепкие, как на подбор невысокие под стать своей ротмистру, молодые и зрелые мужчины в серо-зеленых комбинезонах поверх кителей, коротких сапогах с затяжными ремешками и шляпах с подстегнутыми полями… Эти опытные несуетливые люди одним своим видом были способны внести уверенность в сердце любого командира, и Гжегож невольно заулыбался, глядя на них. Егеря могут стремительно просачиваться сквозь вражеский фронт, растворяясь потом в лесных пущах, потом внезапно появляться там, где их никто не ждет, змеёй подкрадываясь к ничего не подозревающему врагу, - и, обрушив на него град убийственно точного огня, уходят столь же быстро. Харадцы в свое время прозвали егерей «зелеными джиннами», в конце концов отчаявшись блокировать хоть один их отряд… Это было давно, во времена Умбарского Плацдарма, который королевские войска, к слову, все равно были вынуждены оставить… Но с тех пор егеря заняли особое место в кавалерии, превратившись в свое рода элиту «конной пехоты», на порядок выше по подготовке и ответственности обычных драгунских и уланских частей.
Лаида печально вздохнула, и лихо запрыгнула на уже оседланного коня, вороного с белой «звездочкой» на широком лбу Диррэля. Гжегож тоже уже был в седле, и короткими окриками подбадривал бойцов-первогодков, которые по разным причинам мешкали с отбытием…
- Пани ротмистр, разрешите обратиться, - спросил вдруг он негромко, приблизившись к Лаиде, и стараясь удержать весело брыкающегося жеребца.
Лаида подняла на него глаза и кивнула.
- Разрешите подменить в засаде Стася Ковальски?
Лаида удивленно посмотрела на него, ожидая продолжения…
- Просто, ну а вдруг они наткнуться-таки на диверсантов? Что ж, получается, я ни одного не добуду? Не порядок! – весело улыбнулся урядник, - Да и устал он, поди, в засаде-то сидючи…
Лаида молча глядела на Гжегожа. Не было сомнений, что парень старался ради неё, - со Стасем у него как раз отношения не очень складывались. Тот был в общем-то добродушным, простоватым парнем, который по первости всем нравился за незлобивый характер (и был хорош в постели, но этого Гжегож, слава Творцу, знать никак не мог). Но Ковальски проявил себя довольно слабым командиром, не лишенным вовсе храбрости и воинского искусства, но медлительным и неуверенным. И сейчас он был в засаде только потому, что у Лаиды отчаянно не хватало людей. Обычно она старалась держать его подле себя… Ладно, решено. Что бы там не двигало жугдом, Лаиде при любом раскладе было бы лучше если бы Гжегож вышел в ночную засаду, а Стась бы выполнял свою «основную функцию»…
Лаида кивнула.
- Возьми Дадило, Нечая, Здыбенко и Кара-Хана. Лучших разведчиков, словом… Держите рацию и ракеты наготове, ну, - сам ведь знаешь… С Богом!
- Спасибо, пани ротмистр! – благодарно улыбнулся Гжегож, машинально поправил перевязь с тяжелым пистолетом в деревянной кобуре-прикладе и, отдав честь, пришпорил коня.
- Тебе спасибо, - одними губами прошептала Лаида, глядя, как он объезжает группки верховых, выкрикивая фамилии нужных ему бойцов-разведчиков…
… Когда они скакали назад, Лаида поймала себя на том, что не ищет взглядом по окрестностям цепочку всадников из алы Ковальски, которые должны были присоединиться к ним примерно через час пути. Все её мысли отчего-то были с Гжегожем, который сейчас, верно, уже спешился и расставлял посты на всех тропинках, ведущих через заросшую корявым кустарником топкую низину в горы… Странно. Урядник совсем не одобрял её связи со Стасем (которая, честно говоря, и возникла-то исключительно из нужды прибить тоску по столь нелепо погибшему аранорцу), и самому Стасю не сочувствовал, но тем не менее – предпочел провести бессонную ночь в компании комаров… Неужели и впрямь рассчитывает встретить врага, заслужить славу?! Ну, на это надеяться было просто глупо. Что же тогда?
Лаида не допускала мысли, что Гжегож питает к ней какие-либо чувства – он без церемоний волочился за местными красотками в Дэрге, прямо у неё на виду. Влюбленный бы так никогда не поступил…
Запыхавшийся Стась тем временем поравнял с ней своего коня и, откровенно радуясь встрече с возлюбленной, весело отрапортовал, улыбаясь во весь белозубый рот:
- Пост сдал, происшествий нет, пани ротмистр! Люди и кони в порядке!
- Ну и поди в строй, - неожиданно даже для себя грубовато отрезала Лаида, - Походный порядок, едем на исходную…
Стась оторопело смотрел на неё, недоумевая, чем вызвано недовольство девушки.
- А поцеловать позволишь, краса моя?.. Пока не видит никто? – понизив голос, промямлил урядник, все еще надеясь лаской вернуть её милость…
- Пшел в строй, видишь, недосуг мне, - проворчала Лаида, и хлопнув коня удилами, без всякой нужды сорвалась в галоп вдоль колонны, оставляя опечаленного и ошарашенного парня позади. Помириться со Стасем было несложно, и уж за отношения с ним она ничуть не опасалась.
Иное дело, мысли её сейчас были далеко…

Мысли вслух

Tue, 26 Dec 2006 06:12:42 GMT

Вчерась с напарником по работе приключилась беда. Какая точно - не знаю, еще, но что-то очень серьезное. Соотвественно, гложат две мысли, - что же там с ним, бедолагой (телефон не отвечает) и блин, на, неужто опять работать, третий день подряд! Одному! Короче, смесь абатрактного гуманизма с откровенным шкурничеством. Вдобавок - вчерась бухал с вечера. И написал по-пьяни целую главу - то-то бред вышел, надо думать. Переработал героя-Гришу еще раз, по пьяни выходит лучше :) Короче - уснул тока в 3.30 а сейчас совсем дурак.
Хреновы холода, и кому они только нужны...
Эпигрофа не будет, нах.